ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

Глава VIII. РУБЕЖ ВЕКОВ

 

Слияние капиталов и организация англо-кыштымского акционерного предприятия произошло не в один год. Потребовалось семь лет, чтобы англичане, поверив в возможности Кыштымских заводов, пошли на тесное сотрудничество с ними. За это время (1900−1907 годы) в экономической жизни округа произошли очень важные изменения, которые оказали решающее значение на дальнейшую судьбу заводов и определили их специализацию в XX веке. Общество Кыштымских горных заводов, образованное в 1891 году, с целью совместного управления, летом 1900 года было преобразовано в акционерное. Учредителями акционерного общества стали владельцы Кыштымского округа Меллер-Закомельские, Дружинины, Зотовы. Основной капитал общества был определен в 8610 тыс. рублей. Он делился на 34440 акций по 250 рублей номинала каждая. В 1900 году акционерное общество получило от Ярославско-Костромского земельного банка ссуду (3473 тыс. рублей − закладными, 4,5% − листами)1. Деньги предназначались для реконструкции заводов. План модернизации Каслинского завода в числе других предприятий округа был задуман П.М. Карпинским еще в 90-е годы XIX века.

 

Машины и механизмы Каслинского завода (вторая половина XIX века)

Годы

1841

1852

1856

1859

1860

1861

1873

1876

1893

1897

Печь доменная

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

Печь ваграночная

1

2

2

2

2

3

свед. нет

2

2

2

Печь отражательная

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

Печь рудообжигательная

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

Печь пудлинговая Сименса

-

-

-

-

-

-

-

-

1

2

Печь пудлинговая Боэуиуса

-

-

-

-

-

-

-

-

-

2

Печь сварочная Сименса

-

-

-

-

-

-

-

-

-

2

Горны кричные контуазские

-

-

13

12

12

свед. нет

свед. нет

свед. нет

10

3

Станы прокатные с тремя парами валов

-

-

-

-

-

-

-

-

свед. нет

1

Колеса средненаливные

в 25 сил

-

-

-

20

20

20

свед. нет

свед. нет

3

2

Машины паровые Тандем Компаунд в 60 сил

-

-

-

-

-

-

1?

свед. нет

1

1

Машины паровые Танге Дмон в 75 сил

-

-

-

-

-

-

1?

свед. нет

1

1

Молоты паровые однотонные

-

-

-

-

-

-

4

свед. нет

5

1

Молоты паровые двухтонные

-

-

-

-

-

-

-

-

-

1

Молоты паровые трехтонные

-

-

-

-

-

-

-

-

-

1

Турбины системы Гаага

-

-

-

-

-

-

-

-

-

1

Турбины системы Женваля

-

-

-

-

-

-

-

-

-

1

Вододействующие молоты

-

-

-

-

-

6

-

-

-

-

Большекричные горны

-

10

-

-

-

-

-

-

-

-

 

Долгое время главным производством Каслинского завода, с момента пуска до конца XIX века, была выделка железа. Этому производству как наиболее выгодному оказывалось постоянное внимание со стороны заводовладельцев. Поэтому, в отличие от литейного производства, к примеру чугунной посуды, которое не требовало особых усовершенствований, оно подвергалось на протяжении столетия разного рода улучшениям.

В 1856 году вместо 10 большекричных было поставлено 13 контуазских горнов. В 1873 году вместо шести вододействующих молотов было поставлено четыре однотонных паровых. В 1893 году число контуазских кричных горнов было сокращено до десяти и введена в действие пудлинговая печь Сименса. К 1897 году число контуазских горнов сократили до трех и ввели в производство две пудлинговые печи Боэуиуса и одну пудлинговую печь Сименса.

В 1897 году в заводе работали две паровые машины: Тандем Компаунд (60 л. с.) и Танге Дмон, которые приводили в действие три молота: одно-, двух- и трехтонный. Наряду с паровыми двигателями в строю оставались и водяные колеса. В 1897 году действовало два средненаливных колеса в 25 л. с.

В 1900 году завод продолжал выпускать сортовое железо: полосное, связное, четырехгранное, круглое, лафетное, строительное. До 1856 года в Каслинском заводе выпускалось листовое кровельное железо, его производство ввиду ограниченных запасов воды в заводском; пруду было перенесено на вспомогательный Теченский завод, основанный в 1845 году. Каслинское железо было очень высокого качества и на протяжении XIX века продавалось всегда с хорошей прибылью. Но к концу века производство железа стало приносить все меньший доход, так как выплавлялось на дорогостоящем древесном угле, а это приводило к высокой продажной цене, гораздо большей, чем цена железа, выплавляемого на минеральном топливе. П.М. Карпинский, стремясь к увеличению выгод от продажи торговых сортов железа, планировал свернуть полностью его производство на Каслинском заводе, перенеся его в Кыштым.

В Каслях же Карпинским было задумано развитие литейного производства, насколько позволяли возможности Каслинской дачи. Все старые вододействующие устройства предполагалось убрать, а силу воды использовать для работы электрической генераторной станции. С этой целью в помещении старых мехов кричной фабрики предполагалось поставить турбину "Виктор". Полученную электроэнергию Карпинский предполагал использовать для механических мастерских и освещения.

В 1899 году П.М. Карпинский составил и подал в Главное заводское правление (С.-Петербург) записку о предполагаемом переустройстве Верхне- и Нижне-Кыштымских, Теченского и Каслинского заводов2. Управляющий, добиваясь повышения прибыли от продажи железа, планировал значительно сократить переруб древесины в Каслинской заводской даче. При существовавшем тогда производстве железа ежегодный переруб ее составлял 5195 кв. сажен. Оставляя в Каслинском заводе только доменное и чугунолитейное производство даже в увеличенном масштабе, Карпинский рассчитывал снизить количество вырубаемой древесины до нормы, Предусмотренной лесоохранными мероприятиями, с которыми администрация округа считалась.

До реконструкции 1900−1907 годов литейное производство в Каслинском заводе состояло из двух литейных фабрик с двумя вагранками, действующих на сосновом угле. Воздух нагревался в трубчатых нагревательных аппаратах, помещенных над колосниками вагранок. Высота горна в вагранках − 8 аршин 4 вершка, высота от основания до фурмы − 8 1/2 вершка, распар − 1 аршин 12 вершков, колосник − 6 аршин 12 вершков. Внутренний диаметр горна в основании − 14 вершков, в распаре − 1 аршин, в верху горна − 15 вершков, диаметр сопла − 1 1/8 вершка3.

В здании, расположенном между литейными фабриками, с правой стороны (по ходу воды) от ларевого прореза, размещалась механическая фабрика. Она служила для ремонта механизмов, отделки моделей, по которым производилась отливка, а также для обработки чугунного литья. Станки приводились в действие паровой машиной. Слесарный цех был занят отделкой литья и ремонтом. Здесь же производилась очистка, чеканка и сборка вещей и находилось бронзировочное отделение для покрытия прочеканенных изделий, устроенное перед Всемирной Парижской выставкой 1900 года.

Литейное производство хорошо окупалось только при выпуске продукции, которая не требовала особо тщательной обработки. К таким изделиям относились русская и азиатская чугунная посуда, архитектурное и техническое литье. Эти виды продукции, доведенные в Каслинском заводе до высокой степени совершенства, выпускались в больших количествах и приносили, как правило, хорошую прибыль. Производство художественного литья было рентабельно только в те периоды, когда на него обращалось должное внимание: подбирались новые художественные модели, совершенствовалось Качество отливки и окраски изделий. Перевозить художественное Литье из чугуна на большие расстояния было делом невыгодным, поэтому большая часть изделий продавалась на месте и часть − в Екатеринбурге, где был небольшой заводской магазин*.

 Перестройка производства в Каслинском заводе проходила в два этапа: в 1900−1902 годах и в 1906−1907 годах. Очевидно, на перерыв в реконструкции оказали влияние события 1905 года. С ликвидацией железоделательного и расширением литейного производства была построена вторая доменная печь производительностью 8 тонн в сутки. В двух литейных фабриках были построены две большие литейные печи. Очевидно, в помещении старых мехов были поставлены турбины и генераторы, но действовали они недолго. В 1907 году при перестройке прокатной фабрики под третью литейную фабрику они уже не указывались в плане завода. Производство художественного литья осуществлялось из небольшой ваграночной печи. Участок кусковой формовки находился в отдельном помещении рядом с литейной №1. На месте ларевого прореза был проложен водопровод, по которому вода поступала к паровым машинам механической фабрики и электростанции. Она размещалась в здании бывшей прокатной фабрики, расположенной с левой Стороны от ларевого прореза в фасадной части помещения.

 

Годичное производство Каслинского завода во второй половине XIX − начале XX веков (в пудах)

Годы

Чугун штыковой

Крупное чугунное литье

Куски пудлинговые, кричные

Болванка Мильбарса

Железо кричное

Ваграночное литье

Кабинетные вещи

В какие города идет продукция

1849-1850

 

 

 

 

 

20045

 

Екатеринбург,

Троицк,

Лаишев,

Нижний

Новгород,

Самара,

Саратов,

Царицын

1853-1856

 

 

 

 

 

42000

1853 – 17 п. 31 ф

1859

223196

 

 

 

91790

68813

 

1860

225168

 

 

 

100042

72828 3/4

 

1861

 

 

 

 

 

74613

 

1864

195769

34111

 

 

 

70593

 

1870

 

 

 

 

 

75546

30

1871

182840

 

 

 

83947

77500

 

1872

132314

 

 

 

48041

52000

 

1873

283393

 

 

 

81001

71500

 

1874

189263

 

 

 

12635

60548

 

1875

224715

 

 

 

17463

72465

 

1897

350000

35000

180000

125000

 

145000

600

1900

 

 

 

 

 

209133

1139

1910

 

 

 

 

 

450000

1200

 

Таким образом, Каслинский завод, основанный в середине XVIII века как чугуноплавильный, чугунолитейный и железоделательный, в начале XX века был превращен в основное чугунолитейное предприятие округа. После ввода сдельно-литейного производства в 1841 году, когда на протяжении 40-х годов XIX века работала только одна вагранка, производство чугунной посуды в среднем составляло от 10 до 20 тысяч пудов в год. Во второй половине XIX века выпуск литейной продукции постепенно увеличивался. Объем производства, за исключением конца 60‑х − начала 70-х годов XIX века, наращивался, а после ввода дополнительных литейных мощностей, как правило, удваивался. С вводом в действие второй ваграночной печи в 1852 году производство литья было доведено до 42000 пудов. В 1900 году, до расширения литейного производства, завод выпустил 209133 пуда литейной продукции4. После завершения реконструкции в 1907 году годичное производство в 1910 году было доведено до 450000 пудов5. Художественного литья в этом году было произведено 1200 пудов.

При заметных успехах, несмотря на произведенные значительные затраты, в литейном производстве оставался ряд нерешенных проблем. К примеру, вся формовка делалась вручную. Во всех Литейных фабриках отсутствовали формовочные машины, механизмы, а при обработке и сборке изделий использовались самые допотопные инструменты. При сверлении применялось так называемое качало − приспособление с очень низкой производительностью труда. Механические дрели, коловороты, не говоря об электрических дрелях, были большой редкостью. Не менее важной проблемой оставалась неэкономная работа вагранок. Это происходило из-за нерационального перемещения материалов на заводе. Не обращалось никакого внимания на сохранение тепла в отливках При смене операций, металл охлаждался, и требовался дополнительный нагрев, что вызывало лишнюю трату топлива.

С такими производственными показателями подошел Каслинский завод в составе АО "Кыштымские горные заводы" к моменту образования Англо-Кыштымского общества в 1907 году. Директором-распорядителем был назначен с одобрения Англо-Сибирского общества английский инженер Лесли Уркарт. Проработав в России много лет, он приобрел большой практический опыт. Среди директоров общества был и младший брат В.Г. Дружинина − Михаил Григорьевич.

Условия приобретения Пермской корпорацией у Англо-Сибирского общества и Общества Восточных русских рудников имущества Кыштымского акционерного общества были следующими. Предоставлялась возможность образования корпорацией английского акционерного общества под названием Англо-Кыштымское общество. В случае пользования опционом корпорация покупала 34440 акций Кыштымского общества за 300000 акций Англо-Кыштымского общества, из которых корпорация покупала 150000 акций стоимостью по 1 фунту 1 шиллингу 10 пенсов.

В связи с предстоящей продажей акций Кыштымского общества по предложению продавцов был сделан подробный доклад о шести принадлежавших обществу заводах. Автором доклада был английский инженер Гаррисон6. Для акционеров была составлена отдельная записка об условиях покупки Пермской корпорацией общества Кыштымских заводов7. В этих документах признавалось, что заводы хорошо оборудованы. Действовали доменные, мартеновские и пудлинговые печи, станы для прокатки сортового и листового железа, литейные заводы и машинные отделения.

В целом Кыштымскому округу давалась положительная оценка. Выявленные недостатки по всем заводам были вполне преодолимы и носили временный характер (из-за общероссийского кризиса перепроизводства в железоделательной промышленности были остановлены Нязя-Петровский и Теченский заводы, железоделательные цеха Кыштымского завода). В докладной записке Гаррисона указывалось: "...Вообще все заводы находятся в порядочном состоянии, кроме Нижне-Кыштымского и доменных печей в Каслинском и Нязя-Петровском заводах, но вследствие недостатка технического познания со стороны администрации общество не извлекает тех выгод по отношению к стоимости производства и оборота, как это следовало бы"8. По мнению Гаррисона, без малейшего опасения недостатка леса и древесного угля стоимость производства в среднем могла быть уменьшена на 25%, а оборот увеличен на 50%. "Единственно, чего недостает, − указывал в заключение автор доклада, − это английского технического руководства с практической опытностью и тактом; вместе с русским посредствующим вполне понимающим русских рабочих"9.

По всем заводам наблюдался избыток рабочей силы. В докладе отмечалось, что можно уменьшить число рабочих, по крайней мере, на одну треть, но это потребовало бы предоставления им занятия другого рода10. Причины избытка рабочей силы надо было искать в действующем тогда законодательстве. Уральские заводы состояли в обязательных отношениях к своим рабочим. Правительство, опасаясь, что лишенные работы заводские рабочие перейдут к активным формам протеста, обязало в законодательном порядке администрацию заводов предоставлять работу всем желающим до окончательного решения земельного вопроса, наделения всех мастеровых землей. Именно по этой причине уральские заводы, в том числе Кыштымские, вынуждены были избегать введения новой техники, которая сократила бы потребность в рабочей силе. В тех случаях, когда становилось невозможным терпеть рутинную технику, как это произошло с модернизацией железоделательного производства, рабочих переводили на посменную работу. Каждая смена, проработав две недели, уступала место другой смене, которая через такое же время сменялась новой11.

Затягивание окончательного решения земельного вопроса в России, а также архаичность законодательства, совершенно несовместимого с капиталистической организацией труда, явились теми действительными причинами, которые создавали главные трудности в экономическом развитии и процветании уральского региона вообще и Кыштымских заводов в частности. Поэтому в решении земельного вопроса были заинтересованы не только заводские крестьяне, мастеровые, но и уральские заводчики. Это видно из материалов Съезда горнопромышленников Урала. В протоколах заседаний неоднократно отмечалось, что уральская горная промышленность должна преодолеть "специальные тормоза", задерживающие ее ход. Наиболее важным "специальным тормозом" называлось отсутствие окончательного наделения бывших мастеровых землей12.

Другим сдерживающим фактором развития промышленности было запрещение в посессионных округах продавать лесной материал. Этот запрет заставлял заводовладельцев небрежно относиться к лесам, которые находились в их заводских дачах. Строевой лес с высокой продажной ценой обращался в уголь**, хотя мог принести при рациональном использовании гораздо большую прибыль.

Существующее законодательство сковывало частную инициативу не только в посессионных, казенных, но и в частновладельческих Горных округах − в империи сохранялся разрешительный, а не явочный порядок открытия заводов. Специального разрешения требовало всякое изменение устава частного предприятия. Но, несмотря на консерватизм правительства и "специальные тормоза", заводовладельцы, надеясь на скорейшее решение главных проблем экономического развития, проводили в своих округах землеустроительные работы и геологическую разведку.

В результате проведенных обмеров две трети территории Кыштымского округа были признаны годными для земледелия. Предполагалась продажа этой земли местным крестьянам и переселенцам стоимостью 30−50 рублей за десятину (30 шиллингов за акр)***. В 1907 году Кыштымским обществом велись переговоры с царским правительством о том, чтобы через его посредничество продать 231390 акров (большая часть пастбищной и пахотной земли с незначительным количеством леса) крестьянам. Ожидалось, что продажа состоится через год после исполнения формальностей. Кроме этого, крестьяне изъявили желание приобрести добавочно еще 227610 акров пахотной земли под лесом, не нужной обществу, в пределах 30 шиллингов за акр. Площадь горного округа составляла 1485000 акров. Из них 297000 акров занимали пастбища и пахотные земли, 94500 акров − молодой лес и чернозем. Остальные 1093500 акров были под лесом. Всего от дополнительной продажи земли рассчитывали получить 314415 фунтов стерлингов, а от всех продаж − 593000 фунтов стерлингов. Оставшиеся 1026000 акров земли, почти все под лесом, могли быть или проданы, или использоваться обществом13.

К 1907 году в Кыштымском округе были открыты богатые залежи различных минералов, шла частичная их разработка. Планировалось также провести тщательную их доразведку. Геологическая экспертиза горнозаводских дач проводилась не один раз. В 1916 году горный инженер Шурупов, пользуясь трудами по геологии профессоров Карпинского, Зайцева, Николаева, Сущинского, а также работами геологов Кыштымских заводов Мурашова и Уоккера, произвел подробную разведку Каслинской и Кыштымской дач14. В результате окончательно было определено, какие земли отойдут мастеровым, а какие подлежат эксплуатации обществом. Разведанные запасы полезных ископаемых только на территории Каслинской дачи по разнообразию и объему были впечатляющими, что и давало возможность организаторам Англо-Кыштымского общества смотреть с оптимизмом в будущее и надеяться на скорейшее решение земельного вопроса.

Помимо продажи земельных участков, выгод от эксплуатации залежей полезных ископаемых (золото, платина, серебро и т.п.) устроители акционерного общества планировали получать прибыль и от торговли строительными материалами, в первую очередь древесиной. В Кыштымском горном округе ежегодно вырубалось 1100000 бревен для нужд металлургии, небольшая часть продавалась населению. Количество срубленных деревьев в 1907 году было значительно меньше нормы, превышение которой могло бы повредить рациональному ведению лесного хозяйства. Лесозаготовка происходила сплошной кулисной рубкой и лесосечной с оставлением семянников. В 1900-х годах были проделаны большие лесоустроительные работы, которые велись под руководством старшего лесничего Кыштымского горного округа А.Е. Обухова. Крупные партии леса можно было продать в Челябинске, где в начале XX века был главный рынок торговли лесом для Южного Урала и Западной Сибири. Запас древесного топлива для коммерческих нужд в горнозаводских дачах был практически неистощим. Лес мог быть заменен торфом, который до сих пор не разрабатывался, но был разведан в больших количествах.

Успех или неуспех нового акционерного общества во многом зависел от решений, которые не торопилось принимать царское правительство, приводя тем самым к неоправданным убыткам Кыштымские заводы. С 1869 года они были на частновладельческом праве, но общезаводские проблемы региона затрагивали и каслинских жителей с окрестными крестьянскими хозяйствами. Главными проблемами здесь оставались малоземелье и значительный переизбыток рабочей силы.

В Екатеринбургском уезде, куда входил и Каслинский завод с его окрестностями (село Воскресенское, деревни Знаменская, Клеопино, Григорьева), проживали башкиры, татары, русские крестьяне. Последние подразделялись на три основные категории: заводские, казенные и помещичьи. В начале XX века башкиры Екатеринбургского уезда владели примерно одной третью от прежних земель, но все еще оставались крупными собственниками. В башкирских волостях у некоторых вотчинников было до 60 десятин пахотной земли.

Заводские мастеровые и крестьяне не имели своих собственных наделов15. Единственное, что им было предоставлено бесплатно, так это приусадебные участки и места для выпаса скота. Площадь земельных участков составляла 245 десятин 68 сажен, а территория, занятая под выгон скота, − 314 десятин 20 сажен. С 1861 года, ввиду роста населения, земля, отведенная под выгоны, стала застраиваться. Уже в 1875 году площадь приусадебных участков выросла за счет выгонов с 245 десятин 68 сажен до 536 десятин 200 сажен. От поземельного надела мастеровые вынуждены были отказаться из-за высокой выкупной платы по 1 рублю 80 копеек за десятину (в ценах 60-х годов XIX века)16.

Для того чтобы как-то смягчить земельный вопрос, заводоуправление предоставляло мастеровым и крестьянам право бесплатного пользования пахотными и сенокосными угодьями в размере от 5 до 8 десятин на каждого работника в семье, при условии, что он проработал на фабрике или вспомогательных работах (руднике, прииске, подвозе дров, угля и т.п.) 80 дней в предыдущем году. Пенсионерам предоставлялось до трех десятин покосов. Земля также сдавалась мастеровым и крестьянам в аренду: пахотная − по 80 копеек за десятину, выгонная − по 15 копеек за десятину, под строения − по 50 копеек за квадратную сажень.

Казенные крестьяне были самыми первыми русскими поселенцами в Екатеринбургском уезде. Они проживали, в основном, по рекам Багаряку и Синаре (села Булзи, Огнево, Конево, Багаряк и др.) и временно владели наделом земли по 5 десятин. Качество пашни заводских и казенных крестьян было плохим, так как земля длительное время находилась в пользовании без достаточного внесения удобрений, урожаи были низкими.

Помещичьи крестьяне составляли меньшинство и большей частью проживали вдоль Челябинского тракта (с. Никольское, Тюбук, Куяш, Метлино, Кажакуль, Урускуль). Эти крестьяне получили в свое время так называемый подарок по 5 осьминников (1,25 десятины) на душу населения бесплатно. Пашня этой категории крестьян была гораздо лучшего качества, чем у заводских и казенных. Большая часть помещичьих крестьян арендовала помещичью землю17.

Заводским и казенным крестьянам приходилось дополнительно арендовать башкирские земли. Этому способствовала и низкая арендная плата. Максимальная цена за десятину составляла 50 копеек, и чем беднее был башкирский вотчинник, тем дешевле "продавал" он землю. Некоторые заводские крестьяне бросали свои поля и обрабатывали исключительно нанимаемые в "татарах". Часть крестьян, работая на "своей" пашне, арендовала и башкирские земли, удаленные порой от места жительства на 50 и 100 верст. На арендуемой и заводской земле высевались пшеница, овес, ячмень, лен и немного ржи.

Для обеспечения среднестатистической семьи того периода (муж, жена:, трое малолетних детей) необходимо было, по данным Пермского губернского земства, 125 пудов зерна в год. Для получения такого количества хлеба нужно было иметь 5−6 десятин пахотной земли. В Каслинском заводе на 1875 год 1265 домашних хозяйств арендовали 5698 десятин. Распределение земли между хозяйствами было неравномерным. На одного домохозяина приходилось от 2 до 150 десятин18. Из-за высокого естественного прироста населения количество земли на душу населения уменьшалось с каждым годом, одновременно с ухудшением урожайности****. Основная масса необходимого хлеба привозилась в Каслинский завод главным образом из Шадринского, Челябинского и Троицкого уездов, а также из Тобольской губернии. Подвоз осуществлялся сухим путем на расстояние от 15 до 300 верст19. Из-за низкой урожайности заводских и удаленности башкирских земель каслинским мастеровым приходилось искать дополнительный заработок в заводе и открывать Собственное дело, не связанное с сельским хозяйством. По этой причине для мастеровых Каслинского завода сельскохозяйственный труд и после освобождения от крепостной зависимости не стал основным занятием.

Среди заводских работ пользовался спросом подвоз материалов. В 1899 году, к примеру, было перевезено литья, чугуна и других металлов до 1800000 пудов; руд − до 2100000 пудов; песков, глины и других стройматериалов − до 900000 пудов; угля − до 130000 коробов; дров, пней, хвои − до 35000 куб. сажен, кирпича − до 800000 штук; дегтя и смолы − до 10000 ведер. Ежегодно в Кыштымском округе было занято гужевыми перевозками до 4000 человек и до 10000 лошадей20. Сумма годового расхода на конную перевозку составила 33000 рублей. В округе наблюдался избыток конной силы, в особенности после проведения железной дороги в 1896 году из Екатеринбурга в Челябинск через Нижне-Кыштымский завод.

Наибольшей популярностью среди заводского населения пользовались работы непосредственно в цехах, в то время как постоянным был недостаток рабочих рук на железных рудниках, при производстве древесного угля. Внутризаводская работа имела ряд преимуществ: не надо было надолго отлучаться из дома, что было важно при ведении домашнего хозяйства. Работа распределялась по сменам, каждая − 12 часов, из которых три часа давалось на отдых и питание. Смена несовершеннолетних в летнее время продолжалась 10, в остальное − 7 часов.

Заработная плата рабочим выдавалась каждые две недели. При Определении оплаты рабочие делились на три разряда. Повышение или понижение сдельной оплаты зависело от администрации завода, которая учитывала умение, опыт рабочего, производительность и качество его труда. Поденная плата рабочим первого разряда составляла 60−90 копеек, второго − 45 копеек, третьего − 30−35 копеек, малолетние получали 15−25 копеек в день21.

  

Оплата цеховых работ за день в Каслинском заводе в 70−90-х годах XIX века 

Плата поденная

Взрослому рабочему

Несовершеннолетнему рабочему

По доменному производству

30−35 коп.

15 коп.

По сдельно-литейному

35−50 коп.

От 10 до 12 лет − 15 коп.,

от 12 до 14 лет − 20 коп.,

от 14 до 17 лет − 25 коп.

По кузнечно-слесарному

25−50 коп.

15−20 коп.

По кричному

60−90 коп.

20 коп.

 

Как видно из приведенной таблицы, наиболее оплачиваемой работой был труд на кричной фабрике и в литейноем производстве.

 

Численность рабочих Каслинского завода во второй половине XIX века

Годы

Число рабочих, занятых в цехах (основные работы)

Число рабочих, занятых на вспомогательных работах

Всего рабочих

1860

1632

1864

1135

1874

500

417

917

1875

580

421

1001

1882

620

647

1267

1893

1600

1897

2280

 

До отмены крепостного права в Каслинском заводе работало 1632 человека. После его отмены уход квалифицированных рабочих растянулся до начала 70-х годов. За это время с завода ушли 715 человек. Вновь рост численности мастеровых и работных людей стал наблюдаться с 1873−1874 годов, возможно, какая-то часть рабочих вернулась на завод. Население Каслинского завода в 1875 году составляло 10216 человек, мужчин − 4975; женщин − 524122. К 1900 году население возросло до 14071 человека23.

Из производственных показателей работы Каслинского завода следует, что производительность труда оставалась на протяжении второй половины XIX века на одном уровне. Увеличение же выпускаемой продукции осуществлялось за счет повышения числа рабочих, то есть развитие производства в Каслинском заводе шло по экстенсивному пути. Причиной этому явлению стала социально-экономическая обстановка, созданная в России в пореформенный период консервативной политикой царского правительства, которое по ряду обстоятельств не желало завершения начатых реформ буржуазного характера.

Кроме заводских работ, часть мужского населения была занята работой на золотых приисках. Золото добывалось хозяйственным и старательским способами. Промывка золота в чашах велась с мая по октябрь, а на вашгердах − в течение всего года. По всему горному округу в 1900 году на золотых приисках работало 102 вашгерда ручной промывки. Старатели получали 2 рубля 30 копеек − 3 рубля 50 копеек за золотник намытого золота. Поденная плата составляла: конному − 80 копеек − 1 рубль, пешему − 35−55 копеек, женщинам − 25−45 копеек. Плата за куб. сажень земли составляла при подземных работах 4−9 рублей, при открытых − 1 рубль 20 копеек − 1 рубль 65 копеек24.

Средняя заработная плата квалифицированных рабочих Каслинского завода составляла в день 55 копеек, а старателей с учетом работы под землей и на поверхности − 2 рубля 53 копейки. Оплачиваемых отпусков в заводе и на приисках не было, но летом, во время полевых работ, примерно с половины июля, все заводские работы, в том числе и на приисках, прекращались. В заводе в это время шли ремонтные работы. Мастеровые, оставшиеся на ремонт, получали зарплату в 1,5 раза больше. Служащие при заводе, за исключением управителя и его помощника, получали в год 120−600 рублей25.

Цены на основные продукты питания начали подниматься с конца 50-х годов XIX века. В 1847 году пуд ржи стоил 10 копеек, пшена − 20 копеек, проса − 43 копейки, овса − 8−10 копеек, мяса − 40 копеек серебром. В середине 70-х годов XIX века цена за пуд ржи доходила до 50 копеек, за пуд пшеницы − до 70 копеек, "толстой крупы" − 8 −90 копеек, проса − 1 рубль 20 копеек − 1 рубль 40 копеек, мяса − 1 рубль 50 копеек − 1 рубль 40 копеек, пуд соли − 60 копеек, пуд овса − 43−70 копеек, пуд сена − 10−15 копеек26.

Из-за роста цен на продукты питания, в особенности на промышленные товары стоимость жизни постепенно повышалась. На рубеже столетий негативные явления в экономической жизни России проявлялись на уровне тенденций, которые при гибком государственном управлении могли быть устранены, но гибкости-то как раз и не хватило. Неблагоприятным явлением социально-экономического характера в жизни России стал процесс имущественного расслоения общества, причем число богатых и очень богатых людей было незначительным по сравнению с основной массой населения.

В Каслинском заводе процент разбогатевших купцов, в основном рыбопромышленников и мастеровых, составлял около 10% населения. Остальные 90% жителей не испытали каких-либо значительных улучшений своей жизни после отмены крепостного права. Большинство богатых каслинцев были старообрядцами. Нелюбовь к ним подогревалась постоянно как государством, так и церковью во всей истории Каслинского завода. Как говорилось выше, к середине XIX века под давлением гражданской и духовной властей старообрядцы вынуждены были, в целях самосохранения, перейти в единоверие, но при этом и те, кто признал единоверческую церковь, и те, кто не признал, по сути своей оставались приверженцами старой веры. Все сводилось к степени уступок властям и официальной церкви. Со временем открытых сторонников и ярых защитников старообрядчества в радикальных его формах становилось все меньше, в том числе и в среде зажиточных каслинских староверов.

Они предпочли, во главе со своими заводовладельцами М.Л. Харитоновой и Е.Л. Зотовой, смиренно договориться с официальной православной церковью и продолжать предпринимательскую деятельность, исповедуя официально единоверие, вместо того, чтобы скрываться по лесам и вести схимнический образ жизни. 23 февраля 1852 года Совет министра финансов, подтвердив согласие всех наследников, снял с Кыштымского горного округа государственный контроль. Заводы были возвращены в частное управление. Период девятилетней опеки закончился. В этом же году произошло освящение Успенской единоверческой церкви, а на окраине поселка, около старого кладбища, был заложен трехпрестольный православный храм Вознесения Господня. В торжественной закладке храма Вознесения, кроме духовных лиц, принимали участие: заводовладелица М.Л. Харитонова (из семьи старообрядца-беспоповца), заводской исправник И.И. Шминк, заводской приказчик М. Дунаев (из семьи староверов) и заводской поверенный Алексей Злоказов*****27. Строительство церквей происходило при непосредственном участии заводской администрации. Сбор и расходование средств осуществлялись через Каслинскую заводскую контору. Согласно приходно-расходной книге на постройку каменной единоверческой церкви только за декабрь 1849 года поступило взносов на сумму 1086 рублей 21 копейка серебром (3801 рубль 74 1/4 копейки ассигнациями)28. Эти деньги были выплачены вольному подрядчику за кладку стен единоверческой церкви.

По рассказам Е.И. Поповой, практически все деньги на постройку единоверческой церкви внес каслинский купец Хозяинов, чьи дома еще сохранились в исторической части города. Заблаговременный переход в единоверие позволил старообрядцам сохранить свое положение в заводе и деньги, накопленные в условиях крепостного Права от торговли рыбой, скотом, выгодных заводских подрядов И от старательской деятельности. Судя по некоторым свидетельствам, отдельные капиталы были значительны, что не удивительно. Величина ежегодной прибыли арендаторов озер (Беленьковых, Трутневых, Наседкиных), к примеру, превышала ежегодный доход Кыштымского горного округа от продажи металлов. До прокладки железной дороги Екатеринбург−Челябинск Каслинский завод являлся важным торговым центром в Зауралье, где совершались крупные закупки хлеба для горнозаводской зоны Урала и проводились крупные конные ярмарки.

После отмены крепостного права и ухода с завода части квалифицированных кадров в Каслинском заводе начинают развиваться кустарные промыслы. Если в дореформенное время кустарных мастерских было немного, то к 1889 году их насчитывалось уже 65 (см. приложение 18). По всей России кустари, ремесленники, промысловики существовали параллельно с фабрично-заводским производством. Короткий цикл сельхозработ делал неизбежным совмещение крестьянского труда с промыслово-ремесленным. Да и недостаточный уровень развития фабрично-заводского производства и сравнительно высокие цены на промышленные товары поддерживали устойчивый спрос на изделия кустарей и ремесленников.

В Каслинском заводе, помимо традиционных отраслей кустарной промышленности − обувной, кожевенной, швейной, хлебопекарной и т.п., в пореформенное время получило развитие частное чугунолитейное производство. Это было редким явлением на Урале. Согласно существовавшему тогда законодательству все огнедейcтвующие заведения в казенных и посессионных округах подлежали запрету29. Развитие же их в частновладельческих округах было связано с трудностями получения исходных материалов − древесного угля, чугуна, железа и наличием свободных квалифицированных литейщиков, имеющих первоначальный капитал. Известно, что уральские заводчики, добиваясь высоких заграничных пошлин на дешевый импортный чугун, сами не поставляли на внутренний мелкооптовый рынок никакого чугуна (за редким исключением), ни дешевого, ни дорогого. В Каслях же частное ваграночное производство во второй половине XIX века действовало и развивалось. Это происходило благодаря наличию квалифицированных литейщиков и необходимых свободных капиталов, а также заинтересованности администрации округа в наибольшей занятости населения.

Точных данных о количестве кустарных заведений и вагранок в Каслинском заводе нет. В статистических отчетах, издаваемых губернским земством и Уральским обществом любителей естествознания, встречаются противоречивые сведения. К примеру, в материалах для ознакомления с бытом горнозаводского населения Урала (1875 г.) отмечалось, что у каслинских жителей источников дохода, помимо заводской работы, не имеется никаких, а ремесленность распространена весьма незначительно и только для удовлетворения местных нужд30. Статистика, приведенная в книге П.Н. Зверева "Промыслы Екатеринбургского уезда Пермской губернии" (1889 г.) указывает, что только действующих 15−20 лет кузниц в Каслях насчитывалось 24, а гвоздарных мастерских − 4. В числе 65 частных заведений Каслинского завода П.Н. Зверев назвал частные вагранки − Константина Хорошенина и Артемия Теплякова, действующие соответственно 9 и 15 лет.

Со временем каслинские кустари, изучив рынок сельскохозяйственных машин и товаров народного потребления, расширили род своих занятий. Григорий Гуськов, открывший мастерскую в 1888 году по производству ведер, тазов, печных заслонок, к 1902 году построил свою вагранку. Ваграночное производство Гуськова имело годовой оборот на сумму до 18000 рублей, рабочих здесь было занято до 40 человек. Из выпускаемой продукции наибольшим спросом пользовались: "треножки"-котелки, чугунные печные дверки, чугунные вьюшки и приборы для веялок. Два других аналогичных заведения вырабатывали продукции на 7000 рублей, на каждом из них работало до 20 человек.

Среди каслинских кустарей начала XX века заметно выделялась мастерская Николая Сошина. В 1874 году он открыл мастерскую по починке и выделке медной посуды. В 1889 году приступил к производству молотилок. Кроме сошинского заводика, в Каслях было еще несколько мастерских, которые специализировались по производству и ремонту сельскохозяйственных машин и механизмов. При совместной кооперации с несколькими каслинскими кустарями Николай Сошин сумел наладить производство молотилок, которые были вполне конкурентоспособны, пользовались спросом в Зауралье. Его продукция была представлена на Второй Всероссийской кустарной выставке 1913 года. В техническом описании, сделанном на этой выставке, указывалось, что каслинские кустари развили свое производство самостоятельно, почти не пользуясь советами земств и агрономов. Они выработали своеобразный тип молотилки с учетом требований местного рынка. Используя дешевое чугунное литье из частных вагранок, Сошин стал выпускать конные приводы с чугунными косяками и шестернями. В указанном техническом описании кустарных промыслов отмечалось, что в Каслях предвидится возможность интенсивного развития кустарного машиностроения для сбыта не только в Зауралье, но и по всей Сибири32. Недостатком сошинских молотилок была их громоздкость и тяжеловесность, что было связано с местными представлениями о прочности и зависело от исходных материалов − чугуна и кованого железа.

Накопленный за стопятидесятилетнюю историю производственный потенциал Каслинского завода и вновь образованные частные предприятия в начале нового века требовали грамотных инженеров и техников, хороших управленцев. В сельском хозяйстве нужны были агрономы и зоотехники. Это понимали многие в Каслях. Если в 1876 году в Каслинском заводе была только одна школа, размещенная в приспособленном заводском здании, − на 180 учащихся, то в 1910 году уже семь учебных заведений: два одноклассных мужских училища, церковно-приходская мужская школа, две церковно-приходские женские школы, двухклассное женское училище (построенное братьями Злоказовыми), четырехклассное городское училище. Строилась инструкторская сельскохозяйственная школа с правами средних технических училищ33 (сейчас здание школы занимает швейная фабрика).

Каслинский завод в начале XX века, имея большие потенциальные возможности, медленно, но неуклонно набирал силу. Все, начиная от простых крестьян и до новых владельцев заводом, надеялись, что имеющиеся трудности носят временный, краткосрочный характер.

С отменой крепостного права часть каслинских и кыштымских староверов вышла из единоверческой церкви. Главным актом их неповиновения, если так можно сказать, стало принятие в начале 60-х годов XIX века в Каслинском заводе высшего Австрийского Духовенства − Епископа Геннадия и восстановление из праха Сунгульского скита (см. приложение 19).

Геннадий − епископ Пермский (в миру мастеровой Лысьвенского завода Григорий Беляев) в начале 60-х годов неоднократно проводил рукоположения и постриги в священники и монахи в скитах под г. Юрмой, в Каслинском заводе, других потаенных местах Урала. За ним шла настоящая охота, проводимая специальными агентами-миссионерами. Но поймать в отдаленных районах Урала епископа было невозможно, поэтому его схватили только по доносу, предварительно заманив в Екатеринбург, во время богослужения в доме одного из зажиточных купцов. После суда, который состоялся в Перми, епископ Геннадий был направлен в монастырскую тюрьму г. Суздаля, где провел в одиночной камере 18 лет. В 1881 году по Высочайшему повелению епископ Геннадий был освобожден... До 1883 года жил в Харькове, потом вновь скрытно проживал в Златоустовских заводах. Где-то в середине 80-х годов он вынужден был эмигрировать в Австрию к своим единоверцам-старообрядцам, где и скончался...

Восстановление Сунгульского скита было всецело делом рук Михаила Павловича Митрина. В 20-х годах XIX века М.П. Митрин, приняв пострижение в этом же ските от "простого монаха Макария", проживал там до момента его разорения в 1837 году. После чего вынужден был перейти в единоверие и поселиться на озере Сунгуль в непосредственной близости от закрытого скита. С отменой крепостного права духовная жизнь в Сунгульской обители ожила с новой силой. Во вновь отстроенной часовне стали совершаться регулярно богослужения. Со всех уголков России в скит вновь потянулись верующие, а из заводов Каслинского, Кыштымского в праздничные дни стали проводиться крестные ходы.

На монастырском кладбище, по воспоминаниям ныне живущих старообрядцев******, были две особо почитаемые могилы − старицы Елены и старца Леонида. Около этих могил был сооружен специальный навес, восточная сторона которого была закрыта. При крестном ходе на эту восточную сторону и вешали принесенные во время хода иконы (получался своеобразный иконостас). По рассказам О.Л. Овчинниковой, крестный ход на православный праздник Ильи Пророка начинался с улицы Верхней Каслинского завода. Здесь, на задах дома Чиркиных, стоял молельный дом, от которого и начинался крестный ход. Участники хода шли по старой Маукской дороге через мельницу на Зацепином пруду и озеро Карабутяг до Топкой речки, причем Каменная сопка оставалась с левой стороны. Перейдя по гати Топкую речку, оставляя болото перед монастырем с правой стороны, крестный ход подходил к монастырскому кладбищу, где первоначально служили малую вечерню, а затем всенощную. По рассказам Ф.И. Чернышева, другой крестный ход (на день святых апостолов Петра и Павла) проходил через Маукский мост, где происходила встреча трех крестных ходов (из Каслей, Кыштыма и Сунгульского скита), после чего объединенный крестный ход шел в монастырь.

На монастырском кладбище было около 40 могил. В настоящее время все могилы вскрыты какими-то грабителями. Около одной из них еще в 1990 году была табличка с надписью: "Дунаев Даниил Егорович 1890−1953 гг.".

По рассказам 3.М. Шараповой, через полянку от кладбища в свое время жили старцы Василий, Иосиф и Андрей.

По воскресеньям они приходили молиться в монастырскую часовню. Недалеко от кладбища были небольшие погребок и колодец. До настоящего времени сохранился лишь колодец (правда, замусоренный), имеющий внутри кувшинообразную форму, выложенную диким камнем.

Само место под скит выбрано исключительно удачно. Здесь вода Сунгульского озера очень близко подходит к Вишневым горам.

Когда, огибая с воды мыс Зюйков, оказываешься перед мысом, на котором расположен монастырь, первое, что бросается в глаза, − это горы, вырастающие прямо из воды. Этот резкий переход озерной глади в горы и небо производит неизгладимое впечатление.

Со стороны озера хозяйственные постройки и часовня были огорожены высокой двухметровой стеной. К воде был оставлен трехметровый проход, выложенный каменными ступенями. Сразу за стеной начиналась ровная небольшая терраса, за которой в горе были устроены монастырские погреба. Все монастырские постройки, за исключением часовни, были перекрыты одной сплошной крышей и тянулись от берега в гору в виде П-образного укрепления, прижатого к каменной стене, что на самом берегу озера. Эта стена надежно прикрывала скитников от холодных ветров в ненастную погоду.

Примерно в таком виде скит простоял до конца 20-х годов XX века. В 1929−1930 годах скитники и скитницы были вновь арестованы, теперь уже от имени Советской власти. Часть из них, правда, убежали ночью в одних ночных рубашках и босиком. Монастырь вновь был разорен.

В настоящее время там не оставлено камня на камне. Все разбито и разграблено. Такой всесокрушающий удар по святому месту был нанесен в конце 40-х − начале 50-х годов после строительства Вишневогорского рудника и закрытого города на берегу озера Силач. Круг вновь замкнулся... и в русской земле нет ни мира, ни единства.

Вид на Сунгульский старообрядческий скит, основанный в 1811 году.

(Копия с фотографии 30-х годов XX в. В. Тишечкина)

 

Приложение 18.  Промыслы Екатеринбургского уезда Пермской губернии под ред. П.Н. Зверева. Екатеринбург, 1889 г.

 

Приложение 19.  Дело по обвинению раскольников Каслинского завода Митрина, Дунаева, Белинькова и др. в устройстве скита 1864 г.

 

* Магазин Захо.

** Уголь в Кыштымском горном округе заготовлялся кучным способом, и только с 1898 года в дачах были устроены четыре углевыжигательные печи видоизмененного типа Шварца.

*** 1 акр ~ 0,4 десятины. 1 десятина =1,09 га.

**** Средняя урожайность зерновых – 4 центнера с гектара.

***** Предположительно это был отец основателей торгового дома "Братья Злоказовы" − Петра, Николая, Федора.

****** Воспоминания старообрядцев записаны и любезно предоставлены В.И. Столбиковым.

1. Вяткин М.П. Горнозаводской Урал в 1900−1917 годы. М 1965. С. 69.

2. РГИА. Ф. 62. Oп. 1. Д. 78. Л. 16−28.

3. Кыштымский горный округ. Кыштымские горные заводы на следников Л.И. Расторгуева. Спб. 1900. С. 51.

4. Там же. С. 35.

5. Барбот де Марни Е.Н. Урал и его богатство. Екатеринбург 1910. С. 266.

6. РГИА. Ф. 62. Oп. 1. Д. 10. (Доклад Гаррисона).

7. РГИА. Ф. 62. Oп. 1. Д. 10. (Записки неустановленного автора).

8. Доклад Гаррисона. Л. 38.

9. Там же. Л. 38.

10. Там же. Л. 37.

11. Кыштымский горный округ. Кыштымские горные заводы на следников Л.И. Расторгуева. СПб. 1900. С. 36.

12. Вяткин М.П. Горнозаводской Урал в 1900−1917 годы. М. 1965. С. 26.

13. Записка неустановленного автора. Л. 4.

14. ГАЧО. Ф. 172. Oп. 1. Д. 1359.

15. Кыштымский горный округ. Кыштымские горные заводы наследников Л.И. Расторгуева. СПб. 1900. С. 20.

16. Попов М.Я. Кыштымские наследниц купца Расторгуева заводы. Сборник Пермского Земства. Отд. 11. Кн. IV−VI. Пермь. 1876. С. 136.

17. Сабанеев Л. Очерки Зауралья и степное хозяйство на башкирских землях. М. 1873. С. 8−9.

18. Попов М. Я. Кыштымские наследниц купца Расторгуева заводы. // Сборник Пермского Земства. Отд. II. Кн. IV−VI. Пермь. 1876. С. 138.

19. Там же. С. 137.

20. Кыштымский горный округ. СПб. 1900. С. 36.

21. Попов М.Я. Кыштымские наследниц купца Расторгуева заводы. // Сборник Пермского Земства. Отд. II. Кн. IV−VI. Пермь. 1876. С. 134.

22. Там же. С. 137.

23. РГИА. Ф. 62. Oп. 1. Д. 65. Л. 48.

24. Кыштымский горный округ. Спб. 1900. 101−102.

25. Попов М.Я. Кыштымские наследниц купца Расторгуева заводы. С. 135.

26. Там же. С. 137.

27. КМХЛ. Ф. 1. Д. 1. С. 20.

28. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. 263. Л. 15.

29. Всероссийская кустарно-промышленная выставка 1902 года в С.-Петербурге. Пермь. 1902. С. 176.

30. Попов М.Я. Кыштымские наследниц купца Расторгуева заводы. С. 138.

31. Промыслы Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Под ред. П.Н. Зверева. Екатеринбург. 1889. С. VIII−XIV.

32. Техническое описание промыслов. Пермь. 1913. С. 24.

33. Барбот де Марни Е.Н. Урал и его богатство. Екатеринбург. 1910. С. 268.