ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

II. Степан Александрович Бердников

В личном архиве Степана Александровича сохранилась написанная им от руки на 3-х школьных листах (6 страниц) в линейку его «Автобиография». Рядом с подписью в конце стоит дата – 28 апреля 1946 г.

Воспроизвожу эту запись почти полностью. Некоторые факты из биографии Степана Александровича, не указанные здесь, восстановлены с помощью его детей, а также взяты из его «Воспоминаний…» и из документов его соратников по Бухенвальду.

Степан Александрович Бердников родился 7 августа 1910 г. в семье крестьянина-бедняка в селе Огнёво Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Окончил сельскую школу, техникум. С 15-летнего возраста (1925 – 1928 гг.) работал на отхожих заработках по найму в г. Ревда, в г. Ново-Уткинск Свердловской обл.

В 1928 г. вступил в члены Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи (далее – ВЛКСМ). В 1939 г. Багарякским районным Комитетом Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) (далее – РК ВКП(б)) принят в члены ВКП(б). Окончил курсы: подготовки к поступлению в сельскохозяйственный техникум (с. Мехонка Челябинской обл., 1930 г.), пропагандистов РК ВКП(б) (1934–1935 гг.), начальников политотделов совхозов при ЦК ВКП(б) (1939 г.). По образованию – учитель истории, обучавшийся в Челябинском педагогическом институте (1940 г.).

Послужной список С.А.Бердникова:

С января 1929 г. работал вначале в совхозе с. Огнёво, затем заведующим бюро пионерского отдела при Багарякском РК ВЛКСМ и исполняющим обязанности секретаря РК ВЛКСМ.

1932–1934 гг.: Служба в 85-ой Стрелковой Дивизии Рабоче-крестьянской Красной Армии (СД РККА).

1935 г.: Политрук Челябинской гидроэлектростанции (ЧГРЭС).

1938–1939 гг.: Пропагандист Увельского РК ВЛКСМ Челябинской обл.

1939–1940 гг.: Начальник политотдела Коноваловского зерносовхоза Челябинской обл. (ныне – территория Курганской обл.).

1941 г.: Директор Коноваловской школы и учитель истории.

В начале войны имел бронь, как «номенклатурный партийный работник». 20 октября 1941 г. добровольно, после неоднократных заявлений направить его на фронт, был призван в ряды Красной армии и служил в 281-ом полку политруком роты. В январе 1942 г. переведён комиссаром миномётной роты 159-ой танковой бригады.

19 июля 1942 г. у села Криницы пленён немецким конным разъездом. Перед этим спрятал свои документы (в т.ч. партийный билет) в мох болота, рядом с которым он и его товарищи находились в то время. Позднее планировали придти и забрать их. 20 июля 1942 г. помещён в лагерь военнопленных. До заключения в концлагерь Бухенвальд находился в 10 разных фашистских тюрьмах. За время пребывания в них в составе небольших групп товарищей несколько раз совершал побеги из плена. Но далеко уйти не удавалось. Каждый раз был вновь пленён с участием фашистских собак-ищеек.

С 1 января 1944 г. по 14 апреля 1945 г. находился в концентрационном фашистском лагере Бухенвальд. В личных архивах Степана Александровича сохранился знак с его личным номером в Бухенвальде: «37766». Ниже номера значится: «Berdnikow, Stepan, geb. 7.8.10 in Ognevo La derbei ter. Polit. RUSSE. Enemal. SUK. 1. Jan. 1944» (ксерокопия).

 Здесь встретил на 44 блоке своего друга Николая Веселова, с которым бежал вместе в первый и второй побеги. Николай был в лагере с августа 1943 г. и состоял уже членом подпольной организации.

Хорошо зная Степана, Николай сообщил о нём по цепи в «Русский Комитет». После предварительного изучения и проверки руководитель политотдела русской подпольной организации Сергей Дмитриевич Котов предложил С.А. Бердникову вступить в члены подпольной организации, строго соблюдать конспирацию, в случае провала умереть, но не выдавать товарищей и организацию.

В апреле 1944 г. «Русский комитет» перевёл С.А. Бердникова на 51-й блок с заданием создать сеть подпольной организации на блоке, организовать изучение людей и проводить с ними политическую работу. В августе 1944 г. «Русский комитет» назначил его комиссаром бригады «Малого лагеря», а Сергея Семёновича Швецова– командиром бригады и поручил им создать бригаду – сеть подпольной организации в «Малом лагере».

В момент восстания бригада «Малого лагеря» вместе с бригадой «Деревянных блоков» выполнила задачу по прорыву проволоки и захвату складов «СС» с вооружением и боеприпасами.

Одновременно с руководством бригадой С.А. Бердников по заданию «Русского комитета», проводил пропагандистскую работу в лагере. Вместе с С. Д. Котовым к каждому революционному празднику они писали тезисы для агитаторов («беседчиков»). По заданию политотдела Степан Александрович проводил политическую работу с польской коммунистической группой. Им был написан очерк «Сталин – это Ленин сегодня». Очерк одобрен «Лагерным Центром» и переведён на иностранные языки. Очерк находится в архиве «Русского комитета». Временами тексты из-за отсутствия чернил писались собственной кровью.

Под руководством Бориса Даниленко, С.А. Бердников руководил устройством хорошо проверенных товарищей в команды: кухня, прачечная, сапожная, портновская и др. и руководил политической работой в этих командах.

Создав сеть подпольной организации, бригада вплотную начала готовиться к восстанию.

Вместе с немецкими политиками (Никель Алекс и Генрих) участвовал в спасении от виселицы Алексея Феофановича Цыганова и Георгия Георгиевича Черванского.

Вся политическая работа была направлена на подготовку самоосвобождения заключённых концентрационного лагеря «Бухенвальд». 11 апреля 1945 г. было организовано восстание, в котором бригады «Малого лагеря» и «Деревянных блоков» выполнили задачу по прорыву проволоки ограждения лагеря, захвату складов «СС» с вооружением и боеприпасами. С.А. Бердников принял самое активное участие в восстании и самоосвобождении заключённых.

14 апреля 1945 г., в составе группы из 17 освободившихся заключённых оставил лагерь Бухенвальд и, вопреки требованиям американского командования, пошёл на восток. 30 апреля прибыли в г. Торгау на Эльбе, где уже были войска Красной Армии. Группа явилась в штаб советской воинской части. После короткого знакомства всех членов группы зачислили в РККА для продолжения службы в

5-й Гвардейской Армии и вместе с другими отправили маршем на Прагу. 5 мая 1945 г. Бердников С.А. получил приказ явиться на сборно-сортировочный пункт г. Шпремберга, где пробыл до 17 июня 1945 г. и переведён в г. Баузен.

25 июля 1945 г. прибыл в СССР. По 29 ноября 1945 г. находился в расположении 1-й Горьковской СД, где прошёл госпроверку «Смерш». Страшащая аббревиатура «СМЕРШ», означала «Смерть шпиону». Это было подразделение Народного Комиссариата Внутренних Дел (далее – НКВД), которое тщательно проверяло каждого человека, контактировавшего с иностранцами, на лояльность к Советской власти. Такую проверку проходили все заключённые концентрационного лагеря Бухенвальд. Для С.А. Бердникова 4-х месячная проверка закончилась благополучно.

 После проверки, согласно закону, С.А. Бердников как специалист – учитель, был демобилизован в долгосрочный отпуск. 10 декабря 1945 г. он прибыл в село Огнёво Багарякского района Челябинской обл. На этой территории он прожил до конца жизни, где долгое время работал учителем, а затем директором школы.

После возвращения из плена как не имеющий на руках партийного билета Степан Александрович временно мирился с термином «Механически выбыл из КПСС». Но только временно. Мысль о том, что истина должна восторжествовать, никогда не покидала его.

В 1949 г. всех узников немецких концентрационных лагерей правительство СССР решило подвергнуть повторной проверке на их благонадёжность и лояльность к существовавшему тогда режиму.

НКВД пошло на новое расследование причин их попадания в плен и нахождения в концентрационных лагерях. Днём Степан Александрович работал в школе, а ночью приходилось почти ежедневно в течение 2-х месяцев, ходить пешком из с. Огнёво в с. Багаряк, чтобы объясняться с работниками НКВД. Утром вновь пешком в обратную сторону, к тому же, всегда успевал на работу в школу без опозданий.

Родители скрывали ночные «походы» отца от детей, решив не подвергать их дополнительным психологическим нагрузкам. Дети узнали обо всём, когда процесс дознания закончился. Отец был признан невиновным. Важную роль в этом сыграл следователь Виноходов. Незадолго до следствия за успехи в работе он был награждён Орденом В.И. Ленина. Виноходов в то время сказал отцу: «Сегодня я награждён Орденом В.И. Ленина, а тебе дарую – свободу!» и подписал оправдательное заключение. Отец был единственным из бухенвальдцев, кто не подвергся в то время репрессии.

В 1954 г., после смерти И.В. Сталина и расстрела Л.П. Берии весь личный состав НКВД был отстранён от своих обязанностей. Виноходов стал работать директором совхоза в с. Огнёво, а С.А.Бердников был директором Огнёвской школы. Судьба вновь свела их вместе.

С.А.Бердников до последних дней своих считал, что виновными в несправедливых репрессиях руководящих кадров были отдельные «самодуры» – офицеры НКВД, а не центральные органы власти.

В 1954 г. С.А. Бердников был восстановлен в рядах КПСС. Доверие партии к нему таким образом было восстановлено.

 В 1955 г. он был назначен директором Юшковской 7-летней школы, а в 1958 г. – директором Огнёвской 7-летней школы.

Пережитое: утрата партийного билета, пленение, ад фашистских тюрем и Бухенвальда, три тотальные проверки в благонадёжности к своей любимой Родине и преданности идеалам социализма – сначала подорвали, а потом и совсем лишили Степана Александровича здоровья.

Не хватало сил быть таким, как всегда.

Появились острая сердечно-сосудистая и лёгочная недостаточность, признаки поражения печени, язвенная болезнь желудка и 12-ти перстной кишки. Несмотря на самое внимательное отношение со стороны местных и областных специалистов к здоровью Степана Александровича, помочь никто ему не мог, – так были глубоки корни его страданий. По рекомендации старичка-соседа для излечения язвенной болезни ежедневно в течение более 3-х месяцев принимал настой только что распустившихся и засушенных листьев белоствольной берёзы. Уже на фоне лечения вначале боли в желудке стали уменьшаться (а были они ежедневно, днём и ночью, особенно мучили сильные ночные боли). Вскоре боли исчезли совсем.

Уменьшение физических страданий нисколько не снизило нарушений эмоциональной и психической сферы. Произошла смена характера. Вспоминая прошлое, нередко плакал. Трудно стало контролировать своё поведение и отношение к происходящим событиям. Появились галлюцинации, беспокойство по ночам. Временами вскакивал с постели, кричал «Фашисты наступают». Появилась потребность в постоянных слушателях и рассказе им о страданиях, выпавших на его долю, что не обходилось без спиртного. Алкоголь стал частью его жизни. Как-либо вырвать Степана Александровича из этого плена не удалось. Родственники вынуждены были госпитализировать его вначале в Багарякскую больницу, а позднее в специализированный госпиталь. Нарушения эмоциональной сферы продолжались около 5 лет, до конца его жизни.

Вот как пишет в своих «Воспоминаниях» об отце его дочь – Аза Степановна Франц: «Вспоминая о нашем отце, … я думаю о нём и как о гражданине. Я не могу разделить его родительскую и гражданскую стороны жизни. Мне представляется, что его отцовское отношение к нам больше всего определялось его гражданской позицией. Я всегда вспоминаю отца как гражданина великого тогда Советского Союза. Мы каждый день видели и чувствовали, как живёт, что ценит, чем пренебрегает в жизни преданный и верный Родине человек. Могу с уверенностью сказать, что жизнь преданного и верного Родине гражданина – очень не лёгкая жизнь. Но, в то же время, это и счастливая жизнь! Счастливая – от осознания значимости своих дел. Служение Родине воспринималось отцом не просто как добросовестный профессиональный труд на тех участках, куда его посылали Комсомол и Коммунистическая партия. Служение Родине заставляло его быстро расти и как специалиста, и как гражданина.

О себе и о своей семье отец заботился в последнюю очередь. Мама и бабушка с восхищением рассказывали знакомым, что, например, до начала войны при распределении хлеба (когда его привозили в совхозный магазин явно недостаточно) отец, как начальник политотдела совхоза «Пионер» Макушинского района, становился около продавца и следил, чтобы сначала хлеб продавали рабочим, а потом – всем остальным. Себе покупал только после всех, если что-нибудь оставалось.

Наш отец всегда стремился быть там, где в данный момент труднее всего, где решалась судьба Родины. И это не просто громкая фраза. Из рассказов мамы и бабушки помню, что он 3 раза подавал заявление о добровольном уходе на фронт. В третий раз его просьба была удовлетворена.

Видимо, ему суждено было быть вечным комиссаром.

Думаю, что быть комиссаром ничуть не менее сложно, чем быть командиром. Как надо было уметь понимать и чувствовать особенности каждого человека, чтобы помочь своим товарищам создать оптимальный морально-психологический настрой, помочь освободиться от возможного уныния, от яростных взрывов негодования и ненависти к фашистам, силой духа помочь себе и товарищам по борьбе восстановить физические силы! В гибельных условиях Бухенвальда одних, даже самых правильных слов, конечно же, не могло быть достаточно. Слова могут восприниматься людьми и организовывать их только тогда, когда говорящий их человек является во всех отношениях примером для своих товарищей. Видимо, таким примером отец быть умел, сила духа и уверенность в нашей победе у него были неистребимы.

Как отец мог быть убедительным, я видела сама на уроках истории (после войны он стал учителем истории и Конституции в Огнёвской школе). Это я уже знаю не из рассказов родственников. Я помню это хорошо сама, т.к. в школе и я была его ученицей. Он рассказывал новый материал образно, буквально проживая вместе с героями исторических событий их жизнь и их действия. Поэтому его рассказы были доступными и не просто запоминались, а становились незабываемыми, т.к. входили в душу учеников навсегда. На уроках, естественно, было всегда тихо, всем ученикам было интересно слушать».

Из воспоминаний Марии Григорьевны Усковой: «Мне посчастливилось учиться у Степана Александровича. Он вёл у нас уроки истории. Ни до, ни после я не встречала таких учителей. Его помнят все, кто у него учился. Его уроки незабываемы. На историю мы бежали бегом. Опоздать – «Боже, упаси!», для нас урок истории был какой-то чудесный миг. Самые отъявленные лентяи не могли прийти на урок с неподготовленным заданием.

С 1964 г. и до его смерти (21 июня 1971 г.) я работала под руководством Степана Александровича. Тяжело заболев, он позвал меня (тогда я работала учителем начальных классов) и сказал: «Принимай дела, из тебя выйдет учитель истории, продолжай моё дело. Я на тебя надеюсь, знаю – не подведёшь».

 В воспоминаниях Азы Степановны отмечены и особенности воспитания учеников: наиболее активных и особенно чуть-чуть хулиганистых мальчишек отец любил назначать ответственными за что-нибудь. И они как-то менялись на глазах, начинали уважать себя за доверие к ним, а не просто за удаль, которая возникала от отсутствия настоящего дела. Выходит, и в школе, с учениками отец продолжал чувствовать себя комиссаром.

А вот родителем наш отец был безмерно требовательным и строгим. Мы с Галей, действительно боялись даже его взгляда. Строгость его по отношению к своим детям определялась принципами и нормами российской традиционной нравственной культуры. Нельзя забывать, что наш великий памятник национальной культуры – «Домострой» – обязывал воспитывать детей в максимальной строгости. Это был в то время, безусловно, наиболее оптимальный способ семейной подготовки детей к жизни.

В труднейших условиях выживания изнеженные и заласканные дети, став взрослыми, просто не смогли бы справиться с житейскими трудностями. Наверное, немало времени и сил они бы напрасно потратили, чтобы тихо или бурно жалеть себя. А в трудное время жалость к себе или растерянность, надежда на кого-то просто непозволительная роскошь! Всё время и силы человека должны быть направлены на выживание. А для этого детям надо было научиться хорошо, быстро, качественно делать всё, что требуется в хозяйстве для выживания человека и его близких.

Но не только требования традиционной культуры были причиной чрезмерной строгости отца. Наш отец, как возможно, и многие вернувшиеся с войны и, особенно, из плена фронтовики, боялся того, что вскоре может возобновиться, вроде бы, закончившаяся мировая

война. Как неоднократно вспоминал наш отец, он не мог забыть беспомощность людей умственного труда, проявлявшуюся в условиях фашистских тюрем и концлагерей. Интеллигенты, не владевшие навыками физического труда и не занимавшиеся физкультурой до войны, не имея достаточного физического развития, погибали раньше людей физического труда.

Перед интеллектуальными занятиями наш отец преклонялся, напоминал мне постоянно, чтобы я закончила не только институт, но и аспирантуру, защитила обязательно диссертацию, стала непременно кандидатом наук. Необходимость наших интеллектуальных успехов в школе он не подвергал ни малейшему сомнению и тщательно следил за их ростом.

Вместе с тем у отца не было никаких сомнений и в том, что мы с сестрой Галей должны не просто уметь, а виртуозно уметь делать любую крестьянскую физическую работу: копать землю, сажать, полоть. Это как бы и работой-то не очень считалось, так …, мелкие обязанности …

Надо было, кроме того, научиться косить и сгребать сено, пилить и колоть дрова, запрягать лошадь в телегу, свозить верхом на лошади копны сена, уметь вершить стог, топить печку, делать побелку домашних стен, мыть и скоблить ножом или тереть песком пол (полы тогда никто не красил, т.к. не было краски). А ещё надо было собирать лесные ягоды и грибы, уметь ориентироваться в лесу, чтоб не заблудиться …

Конечно, строгое и очень даже строгое воспитание отца мы с Галей воспринимали в детстве без большого энтузиазма. Но, по прошествии многих лет, я осмыслила результаты воспитания как-то по-новому. Жизнь, действительно, оказалась не из лёгких, даже очень не из лёгких … Но то, что мне и моему брату, и сёстрам никогда не приходило в голову просить кого-то о помощи, кому-то жаловаться на трудности, считать свою жизнь несчастной и страдать по этому поводу – это, всё-таки, в первую очередь, заслуга наших родителей. В самых сложных ситуациях мы всегда старались и стараемся как-то справиться с проблемами сами.

Уверена, что пока человек жив, нет непреодолимых бед и безвыходных положений. Выход надо искать в своих собственных возможностях».

К сожалению, в таких солидных изданиях, как «Книга памяти Челябинской области» и «Книга памяти города Касли и Каслинского района» (1999 г. издания) в отношении даты смерти С.А. Бердникова и её причин допущены серьёзные ошибки. В первом издании записано: «Бердников Степан Александрович, 1910, Каслинский р-н, мл. л-т 159 тб, погиб 09.07.42, Воронежская обл., Россошанский р-н, д. Рыбальчино-Владимировка». В Каслинском издании читаем: «Бердников Степан Александрович, мл. лейт., 1910 – 1942».

По совершенно достоверным источникам, подтверждённым его детьми, умер Степан Александрович 21 июня 1971 г. в с. Огнёво и похоронен здесь же на местном кладбище.