ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

Б.М. Емельянов

г. Снежинск.

 

Немецкие специалисты в Сунгуле

 

Историческая справка. В 1946 г. Решением Правительства СССР на базе санатория «Сунгуль», расположенного недалеко от г. Касли на полуострове Мендаркин, был создан НИИ Лаборатория «Б».

Главными задачами Лаборатории «Б» были: изучение воздействия радиоактивности на живые организмы; определение способов ускорения выведения радионуклидов из организмов, защиты их от радиации; разработка методов очистки радиоактивных промышленных сбросных вод.

Кроме того, в Лаборатории производились радиоактивно и химически чистые изотопные препараты путем выделения их из растворов осколков деления урана, получаемых с реактора завода № 817 (Челябинск-40).

Лаборатория «Б» относилась к строго секретным учреждениям Советского атомного проекта и несколько раз меняла свое название. Приказом № 118 с от 17.08.50 г. было запрещено при переписке и разговорах упоминать названия: «Сунгуль», «Санаторий Сунгуль», «Объект Сунгуль», «Лаборатория Б», «Институт Б», «Объект Б». Был установлен условный адрес: г. Касли Челябинской обл., п/я 0215 (для личной переписки – п/я 33/6). Коммутатор объекта получил условное наименование для связи – «Сокол».

В целях кодирования деятельности секретных предприятий, подведомственных Министерству среднего машиностроения (МСМ), приказом министра от 04.12.53 г. Лаборатория «Б» со второго квартала 1954 г. получила довольно неожиданное наименование –«Уральский техникум МСМ» и новую гербовую печать.

В состав Лаборатории «Б» (далее – Лаборатория) входили два научных отдела: биофизический и радиохимический, вспомога- тельные подразделения и подсобное хозяйство, поставляющее различную сельскохозяйственную продукцию.

Общее количество работников Лаборатории достигало 400-500 человек. В состав Лаборатории входили русские научные сотрудники (заключенные и вольнонаемные), а также немецкие специалисты, работающие по контрактам. Биофизический отдел возглавлял биолог широкого профиля Н.В. Тимофеев Ресовский, радиохимический – крупный химик, профессор С.А. Вознесенский.

Ведущими иностранными специалистами Лаборатории были физики, химики, биологи: немцы - Карл Циммер, Ганс Борн, Александр Кач, физик из Австрии - Иосиф Шинтльмейстер и др. В 1950-1952 гг. в Лаборатории в качестве научного руководителя работал Николаус Риль, удостоенный в октябре 1949 г. звания Героя Социалистического Труда за освоение в СССР производства металлического урана.

Директором Лаборатории в 1946-1952 гг. был полковник А. К. Уралец, в 1953-1955 гг. – кандидат химических наук Г. А. Середа.

Работа в Лаборатории в полном объеме развернулась в 1948-1949 гг. Для радиобиологических исследований в качестве подопытных объектов использовались мыши, морские свинки, кролики, лягушки, собаки, а также культурные растения.

С началом работы Лаборатории значи- тельно расширилось транспортное сообщение, что было необходимо для обеспечения объекта оборудованием, различными материалами и для решения производственных вопросов. Была налажена регулярная связь с г. Касли: автобус курсировал ежедневно по твердому графику с оплатой проезда в один конец –3 рубля. При производственных поездках в Касли автобус сначала останавливался возле Дома заезжих по ул. Комсомольская, затем, по мере необходимости, отправлялся на ж/д станцию, в артель им. Куйбышева, на завод № 613 (Машинострои- тельный завод), на почту, в банк, на ст. Маук. До ст. Маук было прямое сообщение и из Сунгуля. Для бесплатной доставки учащихся 8-10 классов в школу г. Касли выделялся специальный автобус или автомобиль ГАЗ-67.

В Челябинске имелась контора объекта п/я 0215 на ул. Каслинская, дом № 17, откуда совершались поездки на базу Металлоснаба, в лагерное отделение № 2, в Химсбыт и Главнефтесбыт, на базу Челябторга, на вокзал, в областное Управление.

По проведенным в Лаборатории работам было оформлено более 400 научных отчетов. В Сунгуле было положено начало некоторым направлениям экспериментальной радиобио- геоценологии (радиоэкологии), разработаны методы устройства биологической и химической дезактивации почвы, проведены серьезные исследования в области дозиметрии и определения предельно допустимых норм облучения человека. В Лаборатории были впервые проведены работы по анализу зависимости цитогенетического эффекта от времени после облучения, что привело к открытию явления восстановления клеток от радиационных генетических повреждений. Кроме того, была выявлена возможность уменьшения эффекта облучения с помощью некоторых препаратов (протекторов).

В Лаборатории также были проведены обширные исследования по изучению явления радиостимуляции ряда культурных растений.

В 1955 г. было принято решение о создании на базе Лаборатории будущего Ядерного Центра. Лаборатория была ликвидирована, часть ее сотрудников была распределена на новый объект, другая – переведена в Уральский филиал АН СССР и в Челябинск-40.

Немцы в Лаборатории «Б». Известно, что к решению некоторых проблем атомного проекта в СССР привлекались иностранные специалисты. В Лаборатории это были, главным образом, немцы, интернированные из Германии. Большинство из них были с семьями, имели хорошие бытовые условия, а их дети – возможность учиться в школе. Жили немцы (основная часть) в корпусе № 2 бывшего санатория, семьи ведущих немецких специалистов – в отдельных коттеджах.

Значительно более высокую, по сравнению с другими специалистами, получали они и заработную плату. Если у русских научных сотрудников оклады составляли в среднем от 1,5 до 2,5 тыс. р, то у немцев, в основном, от 4 до 6,5 тыс., даже заведующие научными отделами Н.В. Тимофеев-Ресовский и С.А. Вознесенский имели сначала оклады по 2,5 тыс. р. и только с 1951 г. – по 4,5 тыс. р. И уж совсем необычной была заработная плата Н. Риля – 14 тыс.

Купюры того времени были довольно мелкого достоинства, т.к. средняя заработная плата в промышленности СССР составляла в 1950 г. всего 703 р. По рассказам очевидцев, Н. Риль при первой получке испытал определенные затруднения из-за большого объема денежных купюр. Впоследствии он всегда ходил в кассу с портфелем. Некоторая часть заработной платы «добровольно» отчислялась на государственный заем. Для Н. Риля эти выплаты составляли до 2,5 тыс. р.

Всего в Лаборатории работало около 30 немцев. Более 10 из них имели статус военнопленных, среди которых были как научные (Г. Беккер, Г. Юнг, Г. Хенчель, М. Шмидт, В. Фревис, Штульдреер), так и технические специалисты. Военнопленные сотрудники работали недолго, с 26.03.49 г. они были исключены из списков сотрудников.

Среди интернированных немцев были известные специалисты. К ним, прежде всего, следует отнести тех, кто работал в Германии с Н.В. Тимофеевым-Ресовским. О нем, талантливом русском ученом, написана повесть «Зубр» (автор Даниил Гранин), изданная в 1987 г.

В 1925 г. Н.В. Тимофеев-Ресовский был направлен Советским правительством в Германию для работы в научном центре в Бухе, пригороде Берлина.

В 1945 г., когда шли работы над созданием атомной бомбы, Берлин-Бух посетил Авраамий Павлович Завенягин – заместитель наркома внутренних дел, который курировал важные вопросы советской атомной науки. Здесь он познакомился с Н.В. Тимофеевым-Ресовским и безошибочно оценил значимость этого человека, ценность его работ и всего коллектива лаборатории.

По инициативе А.П. Завенягина в 1947 г. Н.В. Тимофеев-Ресовский был отправлен на Урал в Лабораторию «Б» для продолжения работ по биологической защите. В 1948 г. в Лабораторию были зачислены указанные выше немецкие специалисты, работавшие с Н.В. Тимофеевым-Ресовским в Берлин-Бухе: Карл Гюнтер Циммер, Ганс Иохим Борн и Александр Зигфрид Кач.

Карл Циммер был биофизиком. Специализировался в области дозиметрии, где добился выдающихся результатов. По словам Д. Гранина, Н.В. Тимофеев-Ресовский называл его лучшим дозиметристом мира. В Сунгуле К. Циммер заведовал лабораторией в биофизическом отделе.

К. Циммер родился 12.06.1911 г. в Бреславле, в 1934 г. окончил Берлинский Университет, владел французским, английским и голландским языками. После окончания Университета в июне 1934 г. переехал в Шотландию, где работал ассистентом в одном из Университетов. В октябре вернулся в Германию и в течение 5-и лет занимал такую же должность в клинике в Берлин-Шарлоттенбурге. В 1939 г. получил должность научного сотрудника в Обществе «Ауэр» в Берлине, а затем перешел в Институт Кайзера Вильгельма в Берлин-Бухе, где работал до сентября 1945 г  В СССР К. Циммер прибыл 18 ноября 1945 г. вместе с женой Эльзой, с февраля 1946 г. работал на урановом заводе в г. Электросталь, до перевода в Сунгуль. Заполняя в августе 1948 г. анкету, он отметил, что к этому времени им было опубликовано 75 научных работ. К их числу относятся 5 книг, 3 из которых написаны на немецком языке, а 2-е – на русском, которые были изданы в 1948 г. в Москве, в издательстве «Медгиз». До приезда в Сунгуль у К. Циммера было уже 8 патентов на изобретения в области физики и медицинской физики.

К. Циммер был идеальным дополнением к Н.В. Тимофееву-Ресовскому: насколько второй был стремительным, горячим, увлекающимся, настолько первый – спокойным, методичным и невозмутимым. Он конструировал уникальные установки для облучения разными видами лучей, создал методику точного измерения доз облучения в биологических опытах.

Ганс Иоахим Борн родился 08.05.1909 г. в Берлине. В 1934 г. окончил Берлинский Университет, по опыту работы – радиохимик. Свободно владел английским языком, французским – в «объеме школы» (согласно его анкете). После окончания Университета работал ассистентом, затем научным сотрудником в Химическом институте Кайзера Вильгельма в Берлин-Далеме, в Институте биофизики и генетики в Берлин-Бухе, а также в Обществе «Ауэр» в Берлине. До 1948 г. опубликовал 34 работы (одну из них - в СССР) в области геохимии радиоактивных материалов, исследований продуктов распада урана, разработки методов индикации радиоактивными изотопами и др. До приезда в СССР работал с Отто Ханом, К. Циммером, Н. Рилем, А. Качем, Н. Тимофеевым-Ресовским.

В Сунгуль приехал, как и К. Циммер, в конце декабря 1947 г. вместе с женой Доротеей, сыном Эберхардом, 1939 г.р., и дочерью Рейнгильдой, 1942 г.р., работал в должности заведующего лабораторией у Н.В. Тимофеева-Ресовского.

Александр Зигфрид Кач родился в Москве в феврале 1913 г., владел русским языком. Как следует из личного дела А. Кача, его отец был немецким евреем. Мать – русская, Александра Пузанова, сестра профессора зоологии И.И. Пузанова, работавшего в Одессе. Она родилась в Риге, имела российское гражданство, ее отец был немецким подданным и принадлежал к купеческому сословию. В СССР проживали две сестры А. Кача, тетя – Антонина Пузанова и др. родственники.

А. Кач окончил в 1936 г. медицинский факультет Берлинского Университета, по профессии – врач, с 1937 г. – доктор медицины. В 1937-1938 гг. работал ассистентом в одной из больниц Берлина, затем некоторое время служил в Армии. С сентября 1940 г. по 12 сентября 1945 г. был научным сотрудником у Н.В. Тимофеева-Ресовского в отделении генетики в Берлин-Бухе. С 1946 г. по декабрь 1947 г. вместе с К. Циммером и Борном работал на заводе № 12 в г. Электросталь.

А. Кач в период с 1937 по 1945 гг. опубликовал 25 работ в области генетики, радиобиологии, биологического применения радиоизотопов. На Урал А. Кач (также, как К. Циммер, Г. Борн) переехал добровольно, т.к. работа на заводе в Электростали не соответствовала его научным интересам. Вместе с ним была и его семья: жена Герда и двое сыновей: 5-летний Андреас и Михаэль в возрасте около года.

Николаус Риль прибыл в Лабораторию в сентябре 1950 г. Он родился 24 мая 1901 г. в Петербурге в семье Вильгельма Риля, главного инженера заводов «Сименс и Гальске» г. Петербурга. Там он учился в немецкой школе, а после заключения Брест-Литовского мирного договора вместе с родителями переехал в Берлин. В 1927 году, после окончания местного университета, где изучал физику и физическую химию, получил ученую степень кандидата наук в институте у знаменитых ученых Отто Гана и Лизы Мейтнер. Основанием для этого послужила экспериментальная работа в области радиоактивности.

Трудовую деятельность начал в радиологическом отделении фирмы «Ауэргезельшафт» (Ауэр – объединение) г. Берлина. Фирма была названа в честь известного австрийского изобретателя Ауэра фон Вельсбаха. В 1937 г. Н. Риль стал руководителем этого отделения. Докторскую диссертацию защитил в 1938 г., в 1939 г. назначен директором созданного в это время научного отдела фирмы «Ауэр». Здесь Н. Риль занимался исследованиями в области радиоактивных материалов, полупроводников и биофизики. Но особенно стал известен тем, что совместно с заводами «Osram» разработал первые в мире люминесцентные трубки. Успешной была и его деятельность по внедрению гамма-радиографии. Н. Риль одним из первых среди немецких ученых обратил внимание Управления военных материалов на возможность применения явления ядерного деления.

В Сунгуль Н. Риль прибыл с золотой звездой Героя Социалистического Труда, полученной за успехи в отработке технологии производства металлического урана. Кроме того, он получил Сталинскую премию первой степени и персональную дачу под Москвой. Рассказывают, что, получив премию (она составляла 700 тысяч рублей), Н. Риль закупил довольно много продуктов и передал их немецким военнопленным, работавшим тогда в г. Электросталь.

После запуска в 1950 г. уранового производства (завод в это время производил уже почти по тонне урана в сутки) Н. Риль прилагал большие усилия для своего возвращения в Германию, но А.П. Завенягин не хотел его отпускать и предложил работу в Лаборатории «Б» в качестве научного руководителя. Здесь он находился до октября 1952 г., сотрудничая, в основном, с Г. Ортманом по получению светосоставов с использованием растворов осколков, полученных при делении урана.

В отличие от очень напряженного периода работы в Электростали, в Сунгуле ему было намного спокойнее. Как научный руководитель, Н. Риль не был перегружен, к тому же здесь были и его старые знакомые – Н. Тимофеев-Ресовский, К. Циммер, Г. Борн, А. Кач, Г. Ортман. Н. Риль пользовался большим уважением у всех, кто его знал, а тем, кто не был с ним знаком раньше, представлялся довольно загадочным и интересным человеком, особенно, когда он носил Звезду Героя.

Н. Риль превосходно владел русским языком, в т.ч. и в письменном жанре. Этому у него можно было поучиться многим русским сотрудникам. Кроме того, он знал английский и французский языки. Имея широкую научно-техническую эрудицию и прекрасные организаторские способности, Н. Риль отличался глубокой порядочностью и твердым характером, развитым чувством собственного достоинства. Это, однако, не мешало ему быть достаточно раскованным за рамками трудовых отношений, любить юмор и хорошую шутку.

К числу заметных фигур относился и физик из Австрии - Иосиф Шинтльмейстер, который ранее работал в Лаборатории № 2 у И.В. Курчатова. Он, в частности, был известен тем, что за несколько месяцев до немца Ф. Хоутерманса показал, что при обстреле урана-238 нейтронами должен возникнуть трансурановый элемент – плутоний. В Лаборатории он был недолго, занимая должность научного сотрудника, а затем и заместителя директора Лаборатории по науке.

Секретность проводимых в Лаборатории работ порождала жесткие ограничения для всех его сотрудников, в т.ч. и иностранцев. Несмотря на довольно лояльное и даже уважительное отношение к немцам как к специалистам, они должны были неукоснительно выполнять установленный на объекте режим. Прежде всего, это касалось требований по неразглашению секретных сведений, связанных с выполняемыми работами. Нельзя было вступать в контакты с местными жителями за пределами Лаборатории. Не разрешалось прогуливаться даже на территории зоны без официального сопровождения (в любое время суток). В связи с этим порой возникали и казусы. Так, старшей дочери Н. Риля, Инге, которая училась в школе в Каслях, объясняли, что если спросят ее об отце, надо отвечать, что он врач. Вскоре такой вопрос возник у одной из одноклассниц Инги, которая очень обрадовалась ответу, т.к. у нее в это время болела мать. Инга, узнав о характере болезни, ответила, что ее отец – зубной врач.

Во время работы в Лаборатории между немецкими и советскими сотрудниками установились, в целом, доброжелательные деловые отношения. Случались порой и некоторые трения, но они не вызывались, насколько нам известно, личной антипатией с чьей-то стороны. Немцам не нравилось, когда кто-то нарушал требуемый порядок, проявлял неаккуратность в работе, интерес к вопросам, которые выходили за пределы их обязанностей. Они и в России отличались знаменитой немецкой педантичностью, чему, хотя бы отчасти, учили своих русских коллег.

Не забывали немцы и об отдыхе. Они старались, по возможности, регулярно совершать вечерние прогулки, любили купаться на озере, иногда совершали поездки в город Касли, а также в Свердловск – в театры, музеи или на концерты. Субботние вечера, которые начинались для ни зачастую уже после обеда, немецкие специалисты проводили дома, в семейном кругу. При этом они начинали рабочие дни на полчаса раньше. К такому же распорядку затем перешли и русские сотрудники. Очень чтили немцы рождественские праздники, соблюдая давно устоявшиеся традиции и приобщая к ним своих детей.

Поскольку далеко не все немцы знали русский язык, в Лаборатории работали и переводчики. Наиболее известным из них был Вениамин Семенович Шванев. Он прекрасно владел немецким языком, а с помощью Н. Тимофеева-Ресовского и К. Циммера позднее освоил и английский язык. Впоследствии он руководил группой переводчиков в Дубне.

Иностранные специалисты, работавшие по контрактам, увольнялись из Лаборатории по мере окончания оговоренных сроков. В октябре 1952 г. уехали Н. Риль, Г. Борн, К. Циммер, Г. Ортман, И. Пани и В. Ланге. В. Менке был уволен 1 марта, а И. Шинтльмейстер – 11 августа 1953 г. Почти все иностранцы были переведены в НИИ-5 в Сухуми. А. Кач был направлен в Харьковский фармацевтический институт Министерства здравоохранения СССР.

Последний этап пребывания немецких специалистов в Советском Союзе длился 2-3 года и был связан с несекретными работами. В Сухумском институте основные направления исследований относились к химии редкоземельных элементов и полупроводников. По окончании этого периода немецкие специалисты уехали, в основном, в ГДР, но затем почти все оказались в ФРГ. Ведущие ученые, работавшие в Сунгуле, заняли там довольно высокое положение. Так, Н. Риль приехавший в Германию в начале июня 1955 г., стал деканом физико-технического, а Г. Борн – деканом радиохимического факультета Мюнхеского технического Университета. А. Кач стал руководителем сектора, а К. Циммер – директором института технической физики под Лейпцигом.

Н. Риль стал весьма заметной фигурой в научной среде. В период с 1955 по 1957 гг. вместе с профессором М. Лейбницем он возглавлял строительство первого немецкого экспериментального ядерного реактора. В течение нескольких месяцев 1964 г. Н. Риль читал лекции в Ньюйоркском Университете, регулярно занимался и научной работой. Он сам или в соавторстве с другими учеными опубликовал около 200 работ, в т.ч. 15 из них – в советских научных изданиях. В 1996 г. в Вашингтоне вышла книга «Пленник Сталина Николаус Риль и погоня Советов за бомбой». По существу это был английский перевод книги Н. Риля «10 лет в золотой клетке», вышедшей в Штутгарте в 1988 г. (в нашей стране книга не издавалась). В музее г. Снежинска есть копия этой книги.

В одном из факсов, переданных в Снежинск в марте 1999 г., сын Г. Борна – Эберхард Борн, высказываясь о Лаборатории «Б», подчеркнул: «было бы неправильным недооценивать деятельность в Лаборатории русских и немцев, а тем более относиться к ней поверхностно. Важно отметить, что в то время никто из немцев не проявлял серьезного недовольства. Конечно, не было полной свободы, поездок (куда хочешь), нелегко было столько лет не видеть своих родственников, испытывать недостатки в снабжении, но куда труднее жилось в то время русскому и немецкому населению».

Думается, что такая оценка Сунгульского периода, именно с немецкой стороны, важна сама по себе. Надо сказать также и о том, что Лаборатория в Сунгуле дала возможность многим немцам не только не прерывать научную деятельность, но и получить новые творческие импульсы, работая под руководством такого ученого, как Николай Васильевич Тимофеев-Ресовский.

Полезной была совместная работа с немцами и для многих русских сотрудников – особенно молодых…

 

Источник информации:

Книга «Лаборатория «Б»: Сунгульский феномен». Авторы – Б. Емельянов, В. Гаврильченко. Челябинск, 2000 г.