ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

П.П. Гусев

Участник Великой Отечественной войны,

Почетный гражданин г. Касли и Каслинского р-на.

 

Бои на Синявинских высотах

(Из воспоминаний участника боев полкового разведчика)

 

Мне пришлось участвовать в боях на Волховском фронте в составе полковой пешей разведки 1250-го полка, 2-ой Ударной армии.

Запомнились ожесточенные бои в январе 1943 г. на Синявинских высотах.

Полк готовился в наступление, которое во взаимодействии с Ленинградским фронтом должно было обеспечить прорыв блокады Ленинграда. Мне вместе с группой разведчиков полка предстояло несколько раньше, чем всему полку, отправиться на передовую. Прибыли мы вместе с командиром полковой разведки лейтенантом Лосевым Иваном Афанасьевичем на передний край с целью изучения местности, боевых средств противника на участке, где предстояло нашему полку сражаться.

Перед нами на высоте виднелась березовая роща, по карте именовали её «роща круглая». Оборона противника была эшелонированной, сильно укрепленной.

В траншеях нашей части стоял подбитый танк «КВ», посреди нейтрального поля (несколько ближе к передовой противника) стоял другой наш танк, тоже подбитый. Под этим танком мне приходилось несколько раз укрываться, когда вёл наблюдение за передним краем противника. О всех перемещениях на передовой противника докладывал, по возвращении в землянку, командиру разведки. На основе данных об огневых средствах противника составлялась карта оборонительных рубежей противника.

Однажды под этим танком я сильно переохладился. Пробрался под него затемно, чтобы не заметили немцы, а выйти можно было тоже, когда стемнеет. Конечности плохо слушались, особенно ноги. Не дождавшись, поздно вечером пришел за мной товарищ и помог добраться до землянки.

Запомнился такой эпизод, связанный с этим танком. Однажды, находясь в наблюдении, я заметил, как двое немцев пришли спилить дерево. Трудно было устоять, сдержаться, чтоб не открыть по ним огонь, хотя, конечно, я не должен был это делать. Поставил затвор автомата на одиночные и выстрелил, прицелившись в одного из них. Потом видел, как другой быстро скрылся за деревьями. Ответной прицельной стрельбы не последовало.

Волховские места болотистые. Поэтому траншеи наши были мелкие, перемещаться можно было только согнувшись. В землянках стояла вода. Их тоже рыли неглубокими, а на пол стелили жердяной настил. Перекрытия были тоже не толстыми, легко пробивались снарядами и даже минами. Очевидно, наши войсковые части не рассчитывали здесь оставаться надолго. Остановленные вражескими частями во время предыдущих наступлений, с целью прорыва Ленинградской блокады, все время надеялись, что, подкрепившись вооружением и людьми, вновь перейдут в наступление.

Случалось, что здесь, в зимние месяцы, шел мокрый снег и дождь. Тогда траншеи заливались водой, а мы ходили в насквозь промокших валенках. Мокрые ноги сильно замерзали. Наутро примораживало, и валенки с намокшим снегом обледеневали. Но, как мы заметили, после этого в них становилось теплее. Иногда мы специально намораживали толстую корку льда на валенках, только ходить было труднее.

В более выгодном положении располагались перед нами позиции немцев. На горке, в березовом лесу. Землянки, видать, были капитально устроены, дымились постоянно. Мы не могли себе позволить такой свободы в дневное время. Как только немцы замечали дым от землянки или костра, сразу открывали массированный минометный огонь, подключалась и артиллерия.

Наши артиллеристы и миномётчики били по вражеским позициям не так интенсивно. Наверно, в то время приберегали боеприпасы.

Помнится Рождественская ночь на передовой. Затихали артиллерийские залпы, и тогда слышались изрыгания громкоговорителей: музыка прерывалась призывами к русскому солдату убивать политруков и коммунистов и переходить к немцам. Всем, при этом, обещали сохранить жизнь. Раздавались украинские и русские песни. Очевидно, проигрывали патефонные пластинки. Случалось, что утрами на нас обрушивался шум, истерические крики, команды «рус сдавайся!». Это все издавали громкоговорители, заброшенные и замаскированные вокруг наших позиций. Разведчикам опять была работа: обнаружить и уничтожить!

После боев в полку проводились учения с использованием боевых средств. Помню, происходило это в лесу, на широкой поляне. Из снега и бревен были сооружены укрепления – завалы, дзоты, проволочные заграждения, бойцы брали их штурмом. Я находился тогда в цепи охраны высоких военачальников. На толстых, мощных елях была сооружена площадка – наблюдательный пункт, оттуда наблюдали за боем, отдавали распоряжения, участвовавшим в учениях, генералы. Здесь были К.Е. Ворошилов, К.А. Меряцков и другие генералы, фамилии которых я не знал. Выяснилось после учений, что были раненые и убитые. Был такой инцидент. Одна из мин крупнокалиберного миномета взорвалась в самой гуще людей, здесь же, в укрытии, стояли лошади. Они вырвались, метались по полю, среди них были и раненые. Осколком в это время был ранен и командир дивизии. Потом, на бюро комсомольской организации этот случай разбирался (я присутствовал, как член бюро). Выяснилось, что боец плохо владел механизмом наводки и допустил ошибку.

Учения такие проводились с тем, чтобы подготовить солдат к боевым условиям, говорили, что обстрелянные солдаты меньше поддаются панике.

Наступление началось 12 января 1943 г. Утро. Рассвело. Внезапно началась канонада, хотя мы и знали, что утром начнется что-то грандиозное, все равно было не по себе. Казалось, страшному гулу от залпов и взрывов не будет конца, а небо обрушится, или расколется земля. С шумом над нами пролетали реактивные снаряды, а напротив на высоте, покрытой березовым лесом, поднялись черный дым и пламя.

Рвались посланные «Катюшей» снаряды. Деревья от взрывов вздымались вверх корнями и садились на землю вершинами. Позиции противника были сильно укреплены: бетонированные доты, защищенные минометные площадки, перед ними, по переднему краю, проходила полоса проволочного заграждения в несколько рядов, подходы заминированы.

Артподготовка длилась больше часа. И роща и нейтральное поле стали не белыми, а чёрными. Траншеи заполнились солдатами. Вот первые цепи выскочили из траншей и бросились в атаку. Почти на половине полосы залегли, встреченные плотным пулеметным огнём. Оказалось, что два дота на переднем крае, откуда били пулеметы, и вся система проволочного заграждения перед ними, после артподготовки остались нетронутыми. Передний край немцев артиллерия не разрушила. Это помогло им сдержать атаку, а затем немцы повели минометный огонь по площадям. Мины рвали солдатские цепи. Атаки повторялись. Но взять такой укрепленный район было не просто.

Наша часть несла большие потери. К ночи, оставшиеся в живых, заняли рубежи в траншеях своего переднего края. Мы вели всю ночь непрерывный ружейный огонь, ожидая контратаки со стороны немцев. На каждого приходилось по нескольку единиц оружия, и огонь мы вели из разных огневых точек, чтобы создавать впечатление о целостной, сплошной линии обороны. Мне приходилось стрелять попеременно из автомата (своего), винтовки – из ячейки рядом и ручного пулемета, так же недалеко установленного. Так вот перебегали, постреляв, от одного оружия к другому.

Утром, на другой день, атаки возобновились. Помню, как, на вспаханном снарядами черном поле, появились наши лыжники в белых маскхалатах. Они виделись как белые вороны на пашне и служили хорошей для врага мишенью. Им пришлось на ходу, спешно менять маскировку.

Ночью, по пламени вылетавшем из ствола пулемета во время стрельбы, я хорошо заметил место, откуда били пулеметы. Днем было трудно установить их точное место. Прибыл на участок, где находился расчет ПТР (противотанковых ружей). В это время я был в укрытии нашего снайпера. Будучи в разведке по наблюдению, бывал здесь до этого. Отсюда и решил бить из ПТР по пулеметному гнезду. Бронебойщик не мог разглядеть цель, и стрелял я. Видимо, нас заметили немцы. Открыли минометный огонь. Прямое попадание мины. Все получили различные ранения. Я был ранен в голову, еще немного контузило. Перебрался под танк (стоял разбитый в траншее), здесь мне помогли перевязаться. Кровь заливала глаза, лицо тоже кровоточило, почувствовал слабость. Один из офицеров сказал мне, чтоб я шел в тыл, пока на ногах. По дороге в траншее я встретил своего командира Ивана Лосева. Он вместе с другими офицерами что-то обсуждал, рассматривал карту. Он указал мне, как пройти в санитарную роту и наказал постараться остаться там, потому что они придут за мной. Однако остаться в санроте мне не удалось. Признав, что ранение слепое – направили в санбат. Там изъяли осколок, к счастью, он большой беды не наделал. Долечивался в Боровичах, госпиталь № 2019.

Выписался и вновь отправился на фронт. Только в свою часть, свой полк не попал. Может быть, он был выведен на формировку, не знаю, но не пустили. Служил вновь в разведке, в 14-й горнострелковой бригаде. 29 марта был снова ранен. На этот раз на очередном задании по выявлению огневых средств противника, в районе посёлка Карабусель (или Карбусель). Направление на город Мга. На этот раз ранение было тяжелым, остался инвалидом Великой Отечественной войны на всю жизнь (не действует правая рука).

В это время я служил в 1250-м полку 2-й Ударной армии Волховского фронта.

(Подготовил к печати - А.П. Мухин)