ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

И.М. Пешкова.

Музей истории г. Екатеринбурга.

Свердловское Общество ревнителей старины (ОРеСТ).

 

Скульптор М.Д. Канаев и его школа

(По милости и ухабам судьбы)

 

Среди художников, чье творчество неразрывно связано с художественным литьем уральских Каслей, имя екатеринбуржца Михаила Денисовича Канаева выделяется особо.

Именно М.Д. Канаев стал в Каслях первым заводским скульптором-профессионалом.

Именно его работы отливались заводом на протяжении десятилетий и принадлежат к его лучшим классическим образцам.

Должна сказать, что о принадлежности фамилии Канаевых Екатеринбургскому уезду я узнала от профессора, знатока Урала Анатолия Григорьевича Козлова. Обычно историков-искусствоведов привлекала лишь учеба юноши в столичном Петербурге и его неожиданное появление после Академии художеств в Каслях. Между тем, возвращение на Урал стало для скульптора поистине судьбоносным.

Многое в судьбе художника определили традиции его трудовой семьи.

Отцом М.Д. Канаева был потомственный екатеринбуржский мастер Денис Михайлович Канаев.

Владелец небольшого одноэтажного дома на Одинарной-Разгуляевской улице (сейчас ул. Гоголя) Денис Канаев решил перестроить его заново, на что весной 1829 г. получил разрешение Екатеринбургской управы благочиния. Вскоре дом занимал площадь «длины по улице 7, по перечнику 33, а всего квадратных 231 сажень». На улицу глядели три окна, возвышаясь над новым подвальным помещением. К новоселью судьба подготовила хозяину и свой особый подарок. В 1830 г. у Канаевых родился сын Михаил.

В 1848 г. старший Канаев за успешную работу в Екатеринбургской золотопромывальной фабрике был награжден Серебряной медалью и верой в то, что призвание к делу найдет себе продолжение. К тому времени сын Михаил уже год находился в Санкт-Петербургской горной технической школе.

Надежды семьи оправдались. По окончании школы Михаил Канаев начал работать на монетном дворе северной столицы, поступив одновременно в Академию художеств. Академия неоднократно свидетельствовала его «отличные успехи по части лепки», наградив двумя Серебряными медалями.

В 1855 г. Михаилу Канаеву было присвоено звание художника по скульптуре. В этом звании он и возвратился в Екатеринбург, где через три года создал свою семью, женившись на дочери унтершихтмейстера…

Почти полтора столетия прошло с той поры, когда новый классный художник, питомец Петербургской Академии связал с Екатеринбургом свои планы, многие из которых сегодня уже безвозвратно поглотило время. Разве только изредка позволяет оно хотя бы бегло возвратиться к минувшим дням. К тому, к примеру, как в 1871 г. Михаил Канаев приготовил на Екатеринбургском монетном дворе печать для вновь созданного Уральского Общества любителей естествознания (УОЛЕ).

Но через несколько лет в жизни Михаила Канаева начнется период, который не только свяжет его имя с искусством Урала, но позволит пройти вместе с ним одной дорогой из года в год.

Предположительно на три года (с 1876 по 1879) месяцы и часы жизни, ее надежды и огорчения были связаны у Михаила Денисовича Канаева с не столь далеким от Екатеринбурга, но еще мало знакомым заводом в Каслях.

Я знаю сейчас, как это случилось, как вижу в этом и подарок судьбы, и ее коварство в извечном стремлении все уравновесить: подняться на вершину – еще не значит удержаться на ней…

Известна дата –1871-й год. Владельцы Каслинского завода решили учредить здесь должность художника, поскольку того требовали интересы дела. Приведу свидетельство современника: для отливки кабинетных вещей «выписывались довольно дорогие образцы лучших художников. Но при этом попадались и работы худших художников и даже вовсе не художников. Поэтому отлили и довольно уродливые фигуры, которые отталкивали художественный взгляд и наносили некоторый удар славе завода».

Поправить эти фигуры было некому. Формовщики стали стареть и при вольном труде, «получая поштучную плату, перестали быть внимательными к делу, а главное –перестали дорожить каждым штрихом фигуры, имеющем огромное значение в художественном произведении» («Екатеринбургская неделя», 1880 г.).

Взять на себя обязанности заводского художника управляющие Долганов и Одинцов и предложили Михаилу Канаеву. Ему же поручалось открыть при заводе ремесленно-художественную школу «с приучением мальчиков рисованию фигур из глины и воска, резьбе на дереве и металле, формовке и отливке фигур из гипса и чугуна».

Отныне с этой школой и были связаны не только лучшие, но и последние годы жизни художника. А лучшие – потому что именно они принесли осязаемый результат.

Однако не сразу пришли в Каслях к художнику признание и удача.

Учениками школы стали дети старых формовщиков, уже проходившие на заводе свою школу мастерства. Известна цифра – учеников набиралось до 30 человек. Учебные пособия, материал им выдавались даром.

На беду, уже через месяц перед новым художником встало неожиданное препятствие: родители потребовали от завода жалованья для учеников школы, «иначе пускать туда своих детей они не будут».

Сказали и сделали. «Тогда заводоуправление, видя, что родители не понимают пользы, которой могут ожидать их дети, вынуждено было платить ученикам, которые приучаются в заводе, положа за день плату и за те дни и часы, которые они были в школе…».

Вскоре успех начинания уже не вызывал сомнений. К 1879 г. были отмечены многие образцы ученических работ, достойных внимания и поощрения. Газетная публикация того времени тому документальное подтверждение: «… главное – проявилось желание учеников достойно относиться к делу и дорожить тщательностью работы, при старании исполнить работу в точности, как показывает оригинал. Старики-формовщики, увидев в детях успехи и плоды познания, примкнули к ним и тоже стали дорожить тщательностью работы и верностью исполнения ее по оригиналу…».

Тогда же наступил звездный час и самого художника. Во всех известных ныне публикациях о Каслях упоминаются созданные Канаевым на заводе собственные авторские работы, канделябры, подчасники и статуэтки: «Цыганка-маляр», «Мальчик, играющий в снежки», «Геркулес, разламывающий пещеру ветров», «Мороз-демон», «Избушка на курьих ножках», рамки «В русском стиле» и «Лавровый венок». Стоит добавить к ним редко упоминаемые скульптуру «Кошка с чулком и клубком ниток» и великолепную рамку с арматурой производств Каслинских горных заводов, или как она была названа в каталоге, – «с атрибутами горного дела».

Творческий подъем, гордость результатами самостоятельной работы испытывали ученики школы, что «вырезали из дерева немало достойных рамок и рамочек, орнаментов и букв, отлили много разных фигур с оригиналов и отлили их из гипса». И то, что, провожая в последний путь своих близких, жившие в Каслях католики, протестанты и лютеране могли заказать на заводе надгробные плиты в их память – тоже была заслуга школьных учеников. Под руководством учителя они вырезали из дерева иностранные буквы курсивного шрифта, которые потреблялись затем при изготовлении надгробных плит и памятников для «иноземных» заказчиков.

А теперь снова – к справедливым и горьким откровениям современника: «казалось бы – полезная цель достигнута как для владельцев, так и учеников. Искусство стало развиваться, но увы! Всякому развитию противустоят и препоны…».

Роковой препоной в работе М.Д.Канаева оказался один из управляющих округом Кыштымских заводов, купец 2-й гильдии В.А. Фадеев. Помимо занимаемого положения от него нельзя было отмахнуться и как от неуча: еще в крепостничестве Фадеев обучался резанию по металлу, знал и науку медальерного искусства. И вот, считая себя вправе выносить приговор авторитетам, управляющий решил довести до хозяев и собственное суждение, кто он, собственно, такой этот «возомнивший о себе Канаев?» Кому ведом? Кто с ним считается?

В Главное правление Кыштымских заводов была сочинена и бумага: «Я не считаю себя вправе продолжать непроизводительные затраты на содержание художника Канаева, - писал Фадеев, - а потому увольняю Канаева от его обязанности и предлагаю заводскому правлению с 1 июня сего года прекратить с части моей верительницы отпуск сумм на содержание его, г-на Канаева и ремесленной школы, находящейся под его управлением. 18 мая 1879 г.».

Лишь противостояние двух других управляющих заводами, принявших расходы на художника и школу по части своих верительниц, спасло их от полного уничтожения. В защиту художника газета «Екатеринбургская неделя» поместила в те дни такие обоснованные доводы: «… устройство ремесленно-художественной школы в Каслинском заводе обошлось с обзаведением всех необходимых инструментов, припасов и учебных пособий около 3-х тысяч рублей, а годовое содержание ея, с содержанием художника обходилось до 1600 руб., а ныне даже до 1400 руб. Кажется, цифра неважная для таких заводов как Кыштымский округ.

Правда, что художник г-н Канаев при Каслинском заводе не из особо знаменитых, но за 1200 руб. ни один из особо знаменитых художников не примет две обязанности: учителя и смотрителя по литейному производству. Только оседлость его и кусок хлеба вынуждают служить за такое жалование». Защита возымела свое действие, и Канаев остался. Но вряд ли можно сомневаться в том, что не проходят бесследно незаслуженные обиды, уроки зависти и непонимания, невозможность творить, как того просит душа… Читаю: «В один из осенних дней, проходя по литейному цеху, Канаев почувствовал себя худо. Вскоре слег и больше не встал» (М. Репин «Касли», стр. 80).

Свято место пусто не бывает, но до нас не дошли предположения, кого метил взамен Канаева его недоброжелатель. Быть может, уже тогда среди будущих претендентов называлось имя Николая Баха, петербургского академика и признанного таланта. Ведь это ему дана была вскоре возможность продолжить дело Канаева на заводе и в школе.

Как знать, как знать… Только на год пережил удар всем замыслам своим, который обрушила на него фадеевская докладная, Михаил Денисович Канаев. В 1880 г. его не стало./////////////////////////